23:10 

Бесконечное ничего
Я уже давно пишу, но совсем недавно решилась выложить сие чтиво на сайты.
Хочется знать, стоит продолжать или нет, да и вообще понять, на что способна.

На данный момент я пишу свой первый рассказ, написано пока 1,5 части из пяти планируемых. Рассказ основан по большей части на историях из моей жизни и жизней знакомых, или просто чужих людей, а также на моей собственной фантазии.

Жанр определить не могу, уже вторая часть отличается от первой. Надеюсь, хоть кого-то привлеку. Всем удачи!




Предупреждение!

Добрый день. Сразу объясню, что вы нарвались на рассказ, написанный школьницей с 13 до 17 лет.
Думаю, это не каждого обрадует. Но предупреждаю я даже не об этом.
Предупреждаю о том, что не хочу задеть ничьи чувства, не хочу никого оскорблять. Рассказ не является оправдательным для главных героев.
Положительные персонажи отсутствуют.Совсем отсутствуют, ну а кого ненавидеть больше, тут уж на ваше усмотрение.
Большинство историй основаны на реальных событиях, значительная часть персонажей имеет реальные прототипы.Поэтому, кстати, положительных героев и нет.
Также добавлю, что ничего не пропагандирую, а если вам так показалось, то советую прочитать предложения выше. Или, если хватит сил, просто продолжить чтение.Город, где происходит основное действие, является вымышленным, поэтому и без названия
Вроде, все разъяснила, если у кого-то есть анонимные вопросы, то можно задать их сюда: ask.fm/saltflavoredfruitjelly
Всем хорошего настроения!:)




Часть 1

Пробуждение

Глава 1
Гости на кладбище


Боюсь воспоминаний, которые, словно петля на шее, постепенно тебя убивают.
Стейс Крамер


Ника стояла посреди россыпи могил. Перед глазами - мутно-серая плита, под ногами которой, казалось, только сегодня насыпали свежую землю. Прозрачное полотно ночи с серебристыми блестками, затянутыми обрывками облаков, накрыло кладбище, осыпав двенадцатилетнюю девочку дрожью и мурашками. Она не помнила, как оказалась здесь, не помнила, зачем. Но странная сила тянуло ее к этой могиле, намертво приковав ее ноги невидимыми цепями.
Имя. Знакомое имя.
"Но почему я знаю его?.."
В груди завыл ветер. Она ощутила боль и сожаление о смерти того человека. Как будто она не принадлежала ему, как будто случайно задела его косой. Нос почувствовал ржаво-соленый запах крови, красные капли всплыли в памяти. Это было убийство… Кому и зачем оно понадобилось?
Ника не могла вспомнить ни одного убийства близкого или хотя бы знакомого человека. Что же происходит? Что делает она посреди кладбища ночью напротив могилы, имя на которой не вяжется с ее мыслями, будто те зажили отдельно от нее?

Резкий захват. Плечо сдавило костлявыми пальцами.
Сердце подпрыгнуло, врезавшись в ребра.

Ника хотела завизжать, но страх заморозил язык. Дрожь нарастала с каждым градусом оборота, но она все же заставила себя повернуть голову.

Перед ней стоял не призрак, не вампир и не оборотень. А обычная девушка с каштановыми локонами волос. Ее тело было спрятано в черное прямое пальто длиною в пол. А глаза покрывали черные очки.
"Я едва могла видеть в такой темноте, несмотря на хорошее зрение. Зачем она надела солнцезащитные очки ночью?"
Ноги подкосились, в венах завибрировала кровь. Горло сдавило.
-Привет, Ника, - губы девушки тронула улыбка.
Она выглядела дружелюбно, но от держащей Нику руки исходил мороз, растекающийся по коже. И откуда она знает ее? Кто она и почему здоровается, как старая подруга?
-К-к-кто вы?.. - бледным от страха голосом выжала из себя девочка.
Ответа не послышалось. Но вторая рука, одетая в черную, как и пальто, перчатку, поднялась к очкам, и два пальца сдавили оправу.
Плавным движением девушка сбросила с глаз темные очки.
Глаза, обрамленные черными длинными ресницами, были плотно закрыты. Через секунду они распахнулись.
Обычные серые глаза впились в Нику. Она зажмурилась, но тут же вновь посмотрела на нее. Лицо показалось ей знакомым.
Неожиданно из правого глаза выступили слезы. Но не прозрачные, а...красные.
Кровь.
Кровь окатила глаз и алой змеей сползла по щеке.
Нику пронзило шоком, она вырвалась и попятилась к могиле. Страх глубоко вцепился в нее, и она не могла его оторвать.
-Что с глазом?! - завопила она.
-Спроси своего дружка, - пропела девушка ледяным голосом.
-Дружка?!
Дружка...дружка...дружка...
Последнее слово эхом отразилось от деревьев, оград и могил.
Ника чувствовала и слышала стук пульса, тьма завертелась вихрем в голове.
Спроси своего дружка, Ника...спроси его...
-Нет!!!
И тут раздалась тонкая, монотонная мелодия. Буря утихла, и Ника, расправив плечи, сбросила с себя страх.
На экране телефона светилось семь утра. Апрель, 2012 год.
"Сон?! Странно. Как в фильме, кошмар прервался пробуждением. И хорошо, что сон. Не знаю, почему там я была спокойна до последнего. Я бы сразу сбежала, хотя, думаю, враг бы догнал меня".
Она приложила ладонь к ледяному от пота лбу. Тучи мыслей разошлись, и яркий свет осветил детали:
Знакомое имя.
Знакомая девушка.
И "дружок", виновный в том, что из ее глаза идет кровь.

Она поняла, что не помнит ни имени, ни девушки. А о "дружке" не могло идти и речи. Она не знала, что такое друзья.

"Не то чтоб я верю в вещие сны, но прежде мне никогда не снилось нечто подобное. Слишком много вещей, казалось, я уже где-то встречала. Но где? У меня никогда никто не умирал, и никаких девушек ее наружности я не помню! А этот дружок - вообще что-то странное.
Я ничего не понимаю.
И не думаю, что пойму".
Она не верила сонникам и гаданием, считая любые чудеса совпадениями.
Зато она верила, что если не поторопится в школу, самый страшный кошмар увидит в гневе учителя.
"Но это неплохая идея. Пожалуй, я запишу этот сон куда-то, чтобы не забыть. Он может стать хорошей основой для страшного рассказа".
Собрав мысли в плотный ком, она вскочила с кровати.


Глава 2
Чужая среди чужих


Очень страшно, когда ты не помнишь, кто ты такая.
Парад смерти / Шествие смерти (Death Parade)



-Волкова! - пронесся крик между столбами человеческих фигур.
Перед лицом Ники оказалась Карина Вишневская, рыжеволосая девочка из ее параллели.
-Привет, Карин, - отвесила Ника холодную улыбку.
-Что так сухо-то? – удивилась девочка.
Волкова приподняла бровь.
-А что, можно говорить мокро?
-Ника, не надо строить из себя грубую. Все равно ты не такая, - расчленяя каждое слово, сказала Вишневская.
-Карин, я предпочитаю сама решать, что мне делать.
Она разверулась, бросив ей в лицо темно-русые ленты волос, широким шагом подошла к окну и уселась на подоконник, хотя школьные правила такую деятельность запрещали.
"Конечно, придумать это гораздо проще, чем поставить лавочки!"
Эйфория забурлила в ней.
Подобное отталкивание людей от себя никогда не входило в ее привычное поведение. Но ей надоело. Надоело нести на себе улыбку, когда мысли твои далеко не о веселье. Надоело делиться на уроках чуть ли не всем пеналом с одноклассниками, у которых, похоже, дырки в головах, а потом загораживаться от летящих в нее ее же вещей. Надоело хорошо относиться к тем, кто ее не ценит. Надоело. Все достало. Зачем тратить время на них, когда школа – дом знаний, а не дружбы?
«Если они относятся к тебе, как к свинье, то пора бы научиться обращаться с ними по-свински».
Карина, конечно, не издевалась над ней. Но она ничуть не лучше. Сначала, в первом классе, они были не разлей вода.
«Когда видишь человека, имеющего все те качества, какие хотелось бы и тебе, возникает желание стать им. Точной копией. Спрятать свое настоящее я за маскарадом чужого тебе человека. Идеального человека».
Именно так Ника и сделала. Она скопировала ее всю: ее почерк, ее жесты, ее позы. Она просила маму покупать ей вещи, похожие на каринины, тетради, даже обложки учебников.
«Если кто-то думает, что копировать свою соседку по парте легко, тот, наверное, никогда не пробовал так сделать.
И не надо. Даже не пытайтесь кого-то копировать. Подделка ценится намного хуже оригинала. Притворяться можно сколько угодно, но быть собой все равно придется».
Но было то, что нельзя просто взять и клонировать.
Способности к учебе.
Именно они были ее мечтой на протяжении всей жизни за партой. Тратить на домашнее задание чуть больше часа, выучивая все. Садясь за уроки, думать о единственном вопросе –вопросе времени. Хватать пятерки, как мыльные пузыри в детстве. Мечта – да и только.
Но эта мечта из тех, что у кого-то сбылись при рождении, а у кого-то не сбудутся никогда. Третьего варианта быть не может.
Она проводила за уроками все свободное от школы время. Лезла в интернет, спрашивала у родителей, перечитывала по двадцать раз –лишь бы получить цыферку в клеточку на листочке. Она и получала, но, как правило, не ту, что хотела. Не «5». На нее без труда можно было рассчитывать только на русском, литературе и парочке других не особо сложных предметов, на которых важна не твоя голова, а твое присутствие.
На остальных она проскакивала только в комбинациях с цифрами «4» и «3». Комбинаций с цифрой «2», на ее счастье, пока не встречалось. Она бывала только в одиночном варианте.
Были предметы, которые вообще не было смысла учить –что учи, что не учи –результат нулевой.
Зато Карина на протяжении всех шести лет плыла по морю отличных оценок. В ее корабле работал телефон, телевизор и магнитофон, а в окружении всего этого лежала тетрадь. Тетрадь с пятерками.
Ника добегала до этого моря, ныряла в него и гребла изо всех сил. Но на середине пути ее силы слабели, и она шла ко дну.
Тем не менее, успеваемость ее была все же лучше большинства. Иногда подводило поведение, которое она старалась подточить под идеальное, что не всегда выходило.
"Но потом случилось то, после чего меня перестали волновать проблемы оценок и поведения как самые главные".
К третьему классу Вишневская была душой компании, с ней все дружили. В том возрасте, когда дружбой называешь все, что как-то связывает тебя с человеком, от слова «привет» в конце коридора до списанного домашнего задания.
Карина не раз говорила, что именно поэтому Ника и есть ее лучшая подруга – ей не нужны ее оценки, ей важна она сама. Она не видела, как подруга подражает ей. Никто не видел.
Затем спокойное течение разбилось волной о скалы.
В середине того года рыжеволосая подруга стала совсем другой. Она оттолкнула всех. Перестала заводить разговоры, гулять, делиться своей личной жизнью. Она заточила себя в невидимую клетку, никого не подпуская. Никого, включая Нику.
«Я не могла поверить, что меня игнорирует человек, которому я могла доверить все. Но самое ужасное началось потом».
Она никогда не имела авторитета в классе. Она пыталась добиться его, копируя Карину, а когда Карина отшила ее – модной одеждой, просмотрами сериалов и увлечениями, которые имеют половина девочек со всего мира.
Сначала все шло спокойно, но Ника понимала – от нее настоящей не осталось и следа. Она не знает, кто она, не знает своих увлечений, своего характера, своих привычек. Карина глубоко в нее впиталась, и хотя от подражания ей не осталось смысла, она невольно не закончила.
«Я пыталась найти себя. Пыталась ходить на разные кружки, но в результате только зря истратила время. Во-первых, в нашем городке с двадцатитысячным населением очень сложно найти место, где тебя чему-то нормально научат. Все хорошие специалисты уезжают в Москву, если, конечно, не могут здесь пригодиться Кавериным или New Generation. У нас остаются низкосортные полупрофи, которым просто надо на что-то жить. Во-вторых, я не хочу спускать жизнь и деньги на то, что мне не по душе. А еще я нигде не сладила с коллективом. Я все бросила».
А затем ее жизнь встала с ног на голову. Все началось с того, что в начале пятого класса в столовой она вылила чай на Укропинского. Нет, не пихнула случайно и не уронила стакан. Она намеренно окатила его сладкой жидкостью, чтобы тот не мешал ей есть своими оскорблениями в ее адрес. А по какому поводу? Да разве задиристому одиннадцатилетнему пятикласснику нужен повод обозвать одинокую девочку?
«Честно, не помню, как именно. То ли тупая, то ли долбанутая, то ли вообще жирная – хотя я тогда была самой худой в классе. А еще я не помню, с чего я ему так не понравилась. Возможно, это коллективное мнение. Вдруг со мной действительно что-то не так?»
Униженный и оскорбленный, он нашел способ натравить почти весь класс на Волкову. Почти – несколько равнодушных детей и Карина Вишневская, не способная резко сменить сторону, не стали в этом участвовать. Однако против почти двадцати агрессивных одноклассников они ничего не могли сделать. Ее оскорбляли без повода, ей ставили подножки, пинали, говорили, что она никому не нужна, прятали и пачкали ее вещи, смеялись над ней. Все, что она говорила, тут же злобно оспаривалось, потому что сказала это Волкова Ника, а не Укропинский или, например, Кондратова.
Но это не помешало ей второй раз опозорить первого при всех. Тогда он со своим другом набросился на нее, один сцепил сзади руки, а другой принялся дразнить ее, пока…не получил в глаз.
«Не обращай внимания? Прикольно, когда на тебя кидается весь класс. И не уйдешь. Никуда».
Больше он не смог сносить ее. Ему мало, что мальчики посчитали Нику ненормальной, а девочки невоспитанной – какая леди может позволить себе дать парню в глаз? Пришло время повесить на нее один из самых тяжелых грузов, какой только может нести на себе обычная шестиклассница из нормальной семьи и с чистой совестью.
Обвинить в преступлении.
За страшным для детей словом в первой школе не надо бежать далеко. Оно прячется прямо там, в раздевалке, в карманах, где неосторожные школьники часто оставляют деньги или телефоны.
Так вышло, что много денег в ее кошельке были частыми гостями. То на охрану, то на обеды, то на магазин после школы. Конечно, не одна она такая, но никто больше не притягивает к себе травлю и неприязнь.
Стоило возникнуть новой краже – у одной старшеклассницы на уроке физкультуры исчезли пятьсот рублей – как девочки, сговорившись, сообщили классной руководительнице, что это Ника. Они нашли для этого очень весомую, неоспоримую улику, стопроцентное доказательство вины – кажется, в этот день она подала такую же сумму буфетчице, чтобы получить пирожок и сдачу.
«Мне никто не верил! Они требовали с меня деньги. Классная наплевала. Она вряд ли им поверила, но и разбираться не стала. Налетали на меня постоянно и говорили, что я воровка. Я могла и разреветься, я должна была это сделать – но это не в моих привычках. Показать свои слабости этим сучкам и кобелям? Ни за что! Я отвечала им, отвечала довольно грубо, даже умудрилась сказать, что они валят свою вину на меня. Да, я не боялась, что меня изобьют за подворотней. Они могли разве что угрожать, но никогда это не сделают – кишка тонка. Да и я могу за это подпортить им жизнь. Точнее, мои родители. Они уже давно успешно бы добились для них проблем с директором, но я ничего не рассказывала. Говорила, что у меня все нормально, просто ни с кем в классе не общаюсь. Мое «все нормально» не выглядело убедительно, и однажды все прояснилось. По моей неосторожности.
Да, было время, когда я пыталась исправить ситуацию. Я делала все, что могла. Сначала пускала в ход остатки себя, но это не помогло. И тогда я начала примерять другие маски. То героев книг или фильмов, то моих знакомых вне школы. Но как бы я себя ни вела, что бы не делала и не говорила – бесполезно. Они продолжали меня не любить».
Она чувствовала, будто на ней висит проклятие одиночества и непонимания. Она хотела вырваться, она хотела остановиться. Она всегда говорила что-то не то, всегда. Она не могла уследить. Почему она? Почему все живут и живут, не волнуются, а она делает все возможное, чтобы что-то изменить, но в результате пролетает? Может, она психически больная? Но нет. На всех школьных осмотрах ее признавали здоровой и нормальной. В чем проблема тогда?
Она всегда следила за собой. Даже юношеские прыщи не мешали ей выглядеть аккуратно. В отличие от большинства одноклассниц, ленящихся лишний раз включить кран, Ника регулярно мыла свои темно-русые волосы, ровно лежащие атласными лентами до лопаток. Ей никогда не давали переесть вредной еды, да и с генетикой повезло, так что фигура являлась еще одним плюсом. Мало того, что худая, так еще и с пышной грудью в начале шестого класса. К этому добавлялась простая, но стильная одежда из Москвы, New Generation, а иногда и из других стран, если привозили родственники или друзья семьи. Никто из незнакомцев не понял бы, что это девочка, выигрышно смотрящаяся на фоне простых одноклассников, является изгоем.
Но Ника знала, что внешностью адекватных людей не возьмешь. Саморазвитие всегда присутствовало в ней, она не могла жить без этого. Возможно, она прочитала больше, чем все ее одноклассники. Но какой в этом толк, если единственный вопрос к ней об этом звучал как: «Ты читаешь? Ты читать умеешь?!».
«С четырех лет, вообще-то. Но с ними это не обсудишь».
Она старалась быть милой. Старалась хорошо относиться к ним. Улыбаться, делиться, помогать. Но ей пользовались. Понимая это, она чувствовала, как ей надоело. Она не хотела позволять играть ею.
В скором времени ей и не пришлось.
В начале шестого класса кто-то создал общую беседу «ВКонтакте», где они обсуждали домашнее задание, учителей и прогулы. Ника, хоть и состояла там как источник материала для списывания, не принимала активного участия. Пока ей не потребовалось узнать уроки.
На вопрос «что задали?» ей ответили, чтобы замолчала. А потом кто-то попросил удалить ее из беседы. Это не стало бы для нее тяжелой потерей, но почему? Что она такого сказала или сделала? Если бы она знала, что из беседы можно выйти и самой, она бы это сделала – но она не знала об этом. Поэтому спросила, с чего такая агрессия. На что получила вполне ясные и логичные ответы:
Ты тупая.
Ты странная.
С тобой никто не хочет общаться.
Что ты вообще делаешь в нашем классе?
Вали в школу для слабоумных.
И, конечно, оскорбления с нецензурной лексикой.
За градом обвинений аргументов не последовало. И, как бы ни старалась она их получить, натыкалась только на то, что она тупая, потому что тупая, и странная, потому что странная. Кто-то, кто был поумнее, отвечал, что странно в двенадцать лет не играть в игры «ВКонтакте» или не ругаться матом.
«Я одно время была святошей в этом отношении. Да, меня удивляло, что в четвертом классе можно спокойно материться. Одно время остро реагировала на это, но затем успокоилась. Их выбор. Мне же не хотелось. Во-первых, мне с детства объяснили, что это за слова и кто их обычно употребляет. Во-вторых, поводов не хватало.
Да, было время, когда я материлась только про себя…».
Что ж, это странно, решила Ника. Пусть считают. Она так и не узнала домашнее задание, зато узнала, какой она ужасный человек, как портит жизнь всему классу, как всем надоела, и как было бы правильно и на нее вылит чай и дать в глаз.
Глядя на записи этих людей, которых она считала нормальными, в голове ее что-то загоралось и переворачивалось. В тот вечер она поняла кое-что. Нет смысла для нее сближаться с людьми. Ей это не удастся, это просто не для нее. Верь она в бога, она сказала бы, что одному ему известно, как она старалась в себе что-то изменить, как старалась наладить отношения, сдружиться, найти хоть одного близкого человека.
Но все напрасно. Она никогда не станет своей среди людей. Похоже, ее судьба – всегда быть одной.
Возможно, ранние выводы для ее возраста, возможно, это вина коллектива. Но это был не первый случай, когда она ни с кем не сладила. Она держала себя. Долго держала. Слепила себе маску человека, который обычно нравится другим.
До середины пятого класса и речи не шло о низкой самооценке. В то время как все девочки считают себя страшными, толстыми, глупыми, Ника любила себя. Она не могла себе позволить сказать о себе негативное, пока ее ровесницы активно ныли, что хотят похудеть, параллельно кусая булочку с колбасой. Ее приучили любить себя, а все недовольства держать в себе и не ныть, а исправлять. Что нельзя исправить, с тем смириться. Так, она смирилась со своими проблемами со спортом, неумением танцевать или с излишне громким голосом. Но травля одноклассников сделала свое дело. Самооценку и любовь к себе под корень скосили унижения и насмешки. Она не замечала, как ее сознание разлагается, мешается и взрывается. Не замечала легкого безумия и сумасшедших мыслей.
«Мне до сих пор стыдно их озвучивать. Вряд ли придет время, когда я раскрою их».
Не замечала, как, желая заглушить внутреннюю боль, берет канцелярский нож и разрезает кожу. Не в области запястья, а там, где она не зацепит сосуды. Она не хотела умирать, но ей казалось, что резать себя – красиво и интересно.
«На самом деле, я только сейчас поняла, зачем это делала. Тогда все шло произвольно, без мыслей «ах, мне так больно, пойду-ка я порежусь».
Мысли о смерти незаметно подкрались и запрыгнули ей на шею чуть позднее. Но не в виде ран на венах, а в виде чувства, что ее жизнь бессмысленна. У нее ничего не получается, она не может найти себе увлечение по душе. Не может даже общаться с людьми. И ее попытки это изменить не венчаются успехом.
«В то время не знала ничего о психических расстройствах. Не знала смысла этих слов. Только прочитав о них спустя годы, поняла, что именно это со мной и происходило. Тогда я не замечала этого».
Весь мир окрасился в черно-серый. Люди смотрели на нее с презрением, и на каждом шагу мимо пробегали напоминания, что она не сможет существовать в обществе. Все, что попадалось на глаза, было ей противно. В голове вертелись сомнения – может, собрать вещи, скопить денег и уехать. Но родители?..
Никто не знал. Она несла на себе улыбку и разбрызгивала радость и гордость. Незнакомые люди не видели, что за ураган сверлит внутри нее. Она умела изобразить из себя счастливую, но переживания разъедали ее, грызли сердце, грызли легкие, кости. Она отмирала, отмирали чувства. В один момент возникло безразличие к настоящему и будущему. Именно в момент этого безразличия и произошел случай, отбивший от нее веру в людей.
Она не знала, что забыла выйти из аккаунта «ВКонтакте» на своем планшете. Игнорируя сообщения, приходящие с компьютера, Ника и подумать не могла, что мать, читая в Интернете рецепт торта или запеканки, натыкается на матерные ругательства, выскакивающие из правого нижнего угла экрана. Когда она спросила Нику, что это, та не выдержала…
И уже через неделю училась в параллельном классе. О переводе в середине года узнала вся школа, и кто-то осуждал ее, а кто-то хвалил. И то, и то не значило для нее ничего. Они врут. Они все врут.
Рано или поздно люди бросают друг друга. Нет идеального мира, нет места, где она нашла бы себя. Она существует, не неся ничего.
Она должна быть одна. Не общаться ни с кем из нового класса. Она знала этих людей и знала, что они такие же, и все, что их сдерживает – сильный классный руководитель, которая хотела с кем-то ее сдружить, но Волкова заявила, что больше не запутает себя в этих сетях.
Одиночество близко к свободе.
Спустя месяц она наконец-то открыла в себе что-то новое.
Безумие повлияло на нее, слепило в голове много образов и историй. Сидя в новогодние каникулы, пока все гуляют, дома перед телевизором или за книгами, она поняла одну вещь.
Она сочиняет.
Она действительно что-то сочиняет.
Может, это и есть ее увлечение? Увлечение, спрятанное в голове, стоящее на мыслях и опутанное фантазией? Может, это то, чем она хочет заниматься?
Она села за компьютер, открыла «Ворд» и начала писать.
Она писала в любое свободное время, изредка осовобождаясь для подпитки опытом. Она знала, о чем пишет. Целый мир внутри нее. Мир, где она не одна. Мир, где есть дружба, любовь, приключения. Пусть это будет хоть где-то, раз ей не суждено получить радости от реальности. Пусть она уйдет в себя, зато она не будет больше рыдать по ночам.
Она нашла силы. Она отпустила прошлое и оставила попытки сдружиться с кем-то. Ей это не удастся, и ей это больше не нужно. Одиночество ей не вредит, ей вредят люди. Теперь она свободна от них, она одна.
Она больше не повторит своих ошибок.
Все в прошлом.

@темы: рассказы, проза, В процессе работы, А что, если...

Комментарии
2017-01-27 в 21:46 

Бесконечное ничего
Глава 11
Маймакса


Этот город живёт по законам джунглей. Здесь даже крысам небезопасно. Те, кто клялся защищать нас, грызутся, чтобы урвать кусок побольше, лишённые последней капли достоинства. А те, кто обязан судить их, грызутся между собой за свою добычу. Но так было не всегда.
Blues and Bullets



Ника уже перестала ждать приглашения в Маймаксу, и потому решила пригласить сама себя. Тем самым она удачно завершила первую часть плана.
Она гуляла с Андреем Кавериным, что удивляло ее даже спустя неделю. О том, что Ника – изгой, все решили забыть, и она чувствовала, что теперь-то стала бы популярной, захоти она это. Ведь вскоре она поняла, что немногое теряла, не общаясь с одноклассниками. Может, из-за личных предпочтений, а может из-за насыщенных, переполненных рассуждениями разговоров с Кавериным и ему приближенными, но теперь ее не могло заинтересовать общение с теми, кто раньше не замечал ее.
Планы насчет тайн еще сидели в ней, но теперь этот процесс казался совмещением приятного с полезным. Раньше она не думала, что с подобными «звездами» можно выйти на контакты. Хотя они и знали о том, что город шепчется о них, в них не чувствовалось ощущения собственного превосходства. По отношению к ней.
«В плане других они и впрямь возвышали себя, но, что интересно – не по критериям тупых и не тупых. Однажды Андрей рассказал мне один исторический факт, который объяснил причину низкого интеллекта у части населения города - к примеру, моих бывших врагов. Я бы никогда не узнала это сама, а ему стало известно далеко не из Интернета.
Что смешно: я искала зацепки где угодно, только не там, где они торчали на поверхности. Я и тогда могла аккуратно подкрасться и спросить – он не скрыл бы. Но я даже не додумалась.
Если бы я узнала уже тогда, что бы я сделала? Думаю, совсем не то, что сделала в итоге. Но перед тем, как узнать о том, что ударило по мне сильнее, вцепилось в меня и отделило от других людей, я прошлась по полотну событий, подготовивших меня.
Довольно жесткому полотну».
Каверин со вздохом сообщил, что друзья уезжают в Маймаксу, на что Волкова ответила:
-Давай с ними.
Ей хотелось увидеть Маймаксу при любой ситуации. Она не рискнула бы отправиться туда в одиночку, а любой визит уже выдавал невидимую медаль за риск и выживание.
Она многое узнала от Велла и была готова вдохнуть запах перегара и сгнивших от веществ вен. Еще ей было известно, что иного языка, кроме матерного, те не понимают. Могло показаться, что это станет проблемой, но нет – все-таки, Ника училась в шестом «В» классе первой школы.
Если бы его не обязывала ситуация, Андрей бы назвал тысячу причин не ехать туда.
Уже сидя в пятом автобусе со всеми стеклами, Волкова написала родителям смс о том, что они с Андреем пошли к ним домой. Встретиться на улицах города проще простого, и ей не хотелось попасться на вранье о том, что они гуляют в скейт-парке или центре. Чужая квартира казалась ей самым безопасным вариантом. Она внимательно протащила взгляд по салону и поняла, что здесь нет никого, кто мог бы сдать ее. Для большей безопасности они сели на самые задние места.
-Ты же не сказала, что едешь в Маймаксу? – спросил Каверин, хоть и знал ответ.
-Разумеется, нет. Меня бы просто не пустили. Не волнуйся, «Андрей Каверин» и «Маймакса» как-то не вяжутся, они не поймут.
-Ты думаешь, они не догадываются, что ты рано или поздно туда поедешь? Иногда родители бывают умнее, чем мы думаем. Интересно, они как вообще относятся к тому, что ты общаешься с нами?
-Удивлены. Раньше мне и одноклассники не звонили, а тут все и сразу. До сих пор странно говорить, что я иду гулять. С непривычки волнуются за сам факт, что уж говорить о Маймаксе.
Блондин вздохнул и уставился в окно. Какое же для нее счастье общаться с ними! И только потому, что она ничего не знает.
-Скажи, Андрей, как маймаксонские воспринимают тебя? Сомневаюсь, что ты скрываешь свою неприязнь, - поинтересовалась Волкова.
-Терпеть не могут, но и ничего не делают. Попробовали бы! Мало того, что я Каверин, так еще и друг Лазарева и Велла, они меня и пальцем не тронут.
На него уставились пассажиры, кто-то улыбнулся, а кто-то закатил глаза. Нике и самой его хвастливость казалась смешной, но она задала вопрос не для того, чтобы убедиться в его удобном положении.
-То есть, ты не подстраиваешься под них, не используешь их сленг и прочие штучки?
-Зачем? Все равно я в безопасности. Но, Ник, не рискуй. Я-то могу и врезать, если надо…
Ника тоже раньше могла, но сейчас ситуация круто изменилась: угрозы одноклассников об убийстве или избиении на нее не действовали, ведь она знала, что легче сказать, чем сделать. Убить человека очень сложно, почти никто не пойдет на это, каким бы опасным он ни казался.
«И способен ли обычный ребенок убить? Нет, определенно нет. Так я считала тогда. И верила себе.
Очень странно это вспоминать. Пожалуй, один из самых странных моментов в моей жизни – вера в то, что без посторонней помощи подросток не сможет никого убить».
Здесь же тот закон не работал – убийц достаточно. И это уже не ровесники, а взрослые люди. Они ехали почти на зону. Ника надела сиреневую ветровку, футболку, кеды и джинсы, думая, что это способно защитить ее от приставаний. Но она понимала, что безопасность ее держится всего на трех парнях и одной девочке.
Волнение сжигало нервные клетки. В сосудах колотилась кровь.
Ника и Маймакса. Впервые. Будучи простым человеком, не каждый удостоится посетить ее в двенадцать лет, имея даже минимальную защиту.
Она дрожала. Но так, чтобы Каверин не чувствовал.
Панорама за окном сменялась с густой рассады домов на одинокие здания. С каждым метром злополучное место все приближалось.
-Послушай, тебе не стоит бояться, - предупредил Андрей Каверин, - с нас же три шкуры спустят, если ты хотя бы поранишься.
-Сказал человек с фамилией Каверин.
Данил Лазарев сейчас должен находиться не в Маймаксе, а в колонии для несовершеннолетних, но кто позволит отправить его туда?
-Вообще-то я о своих родителях и говорю. Если ты думаешь, что нас могут освободить даже от вины за убийство, - опять то слово, такое далекое в те времена, - ты сильно ошибаешься. Может и могут, но не захотят. Я знаю, что ты считаешь, будто бы Данила это не касается, но не верь слухам. За то, что он делает и на чем его ловили, никакого срока не дадут.
Ника понимала, что ключевая фраза здесь – «на чем ловили».
Каверин опустил глаза к рукам, сложенным на коленях. Он не хотел туда ехать. То место было не только противно ему, но и опасно. И почему он, Андрей Каверин, должен рисковать своей тайной из-за каких-то опустившихся уголовников?!
Глядя на нее, он со вздохами повторял себе, что сможет скрыть секрет без труда – он и от Данила прятал это столько лет! Если бы не одно но – блондина долбила сумасшедшая, никогда прежде не приходившая ему в голову идея. Он старался спрятаться от нее, но она находила его и хватала, а затем шептала: «А что, если ты расскажешь ей все, и она заинтересуется?».
Нет, конечно. Это смешно. Это безумно. Неужели ему нужны проблемы? И он надеется, что кто-то способен этим заинтересоваться, а не испугаться и осудить его?
Ника смотрела на него и думала, что дело в Маймаксе.
-Интересно, вот тебе Маймакса неприятна, но почему же Данилу тут нравится? Разве он не должен ненавидеть это место? Если понимаешь, что я имею в виду.
Раньше она не задумывалась над этим, но теперь не могла связать два факта:
Первый - в Маймаксе погибла вся семья Лазарева.
Второй - он почти каждый день туда ездит, чтобы натворить дел.
Для Ники это было сродни выпивать пиво на могиле родственников, хотя многие так действительно делают.
-Его это мало волнует, - отрезал Андрей, глядя в стекло, за которым осталась только изрубленная дорога и полосы пустой земли.
Слова саданули ее по мозгу: как человека может это не волновать? Сделать из места трагедии притон – это уже казалось ей аморальным, но когда тот, кого это коснулось больше других, плюет на это…
«А ведь я тогда была жутким моралофагом. Наверное, это куда лучше, чем то, что вышло, но одновременно до смешного наивно. Когда мы дети, нам кажется, будто мы всегда будем такими добрыми, но проходят года, и ты превращаешься в того, кого раньше испугался бы».
-Удивительно, - только и произнесла Ника. Она понимала, что не стоит критиковать Данила Андрею.
Каверин оглядел салон и увидел только троих пропахших перегаром мужчин с красно-сиреневыми лицами. Приличная часть города всегда отсеивалась ближе к конечной, и, сидя далеко от водителя, они могли частично затронуть темы, о которых лучше не говорить на людях.
-Данил никого из них не помнит, и, сдается мне, не жалеет. Я пытаюсь внушить Регине, что это не так, но сам-то вижу. О том, что он Лазарев, он вспоминает только в разговорах с зэками. Ты ведь слышала про Алекса?
Не было человека, не знающего легендарного бандита, неожиданно ставшего предпринимателем после тюрьмы.
-Конечно. Яблочко от яблони, - фыркнула Волкова.
-Продолжим разговор как-нибудь у нас дома, только ему ни слова, окей? Все, - Каверин выглянул в окно, - приехали.
Сердце девочки врезалось в позвоночник и отлетело к легким. В секунду ей стало все равно на славу и адреналин, ей захотелось повернут обратно…но показать себя трусихой Каверину? Никогда.

2017-01-27 в 21:57 

Бесконечное ничего
Они ступили на ошметки асфальта. Блондин достал айфон и набрал Лазарева. Оказалось, все они «на трубах».
-Самое популярное место для бухла и употребления, - прыснул он.
Она поняла, что уголовников там будет немало.
Прежде она не раз слышала о Маймаксе, смотрела передачи о происшествиях в ней, разглядывала фотографии из Интернета, и теперь портрет района представился ей дорисованными кусками мозаики – тот полусгнивший, съежившийся деревянный дом, надломанный скелет недостроенного здания, покрытые трещинами ржавчины скрипящие детские качели – все всплыло в ее голове сложившимися картинками.
Ника сглотнула.
-Мы ведь ненадолго?
-Я не собираюсь тратить много времени в этом бомжатнике, - швырнул Каверин вдоль дороги.
Небо в тот день было застелено тонким исхудавшим одеялом, на котором поблескивало белое солнечное пятно. Идя вдоль ковров из шприцов, осколков и мусора, Волкова то и дело натыкалась глазами на пьянствующие компании, которые подозрительно поглядывали на нее. Хотя дети в Маймаксе обитают, весь ее вид говорил о том, что она не относится к числу малолетних наркоманов. Андрей Каверин, понимая, что здесь немногие осведомлены о влиятельности его семьи, напялил один из своих лучших костюмов и смешал его с презрительным взглядом, так, чтобы никто не усомнился в его высоком положении.
Они завернули за угол серо-коричневого деревянного дома и очутились меж стеной и изрисованным ругательными граффити железным забором – на смыкающихся квадратом трубах.
По всему периметру осели десять человек, и хотя Ника чувствовала себя карликом рядом с Веллом, сейчас он сам казался таковым среди накачанных веществами товарищей. Регина сидела возле него, сложившись в коленях и держа в руках самодельную сигарету. Лазарев по команде глотал одну стопку за другой вместе с двумя маймаксонскими.
В лицо Андрея впечаталось отвращение.
-Каверин! Здаров, как жизнь? – махнул ему Лазарев размягченным от алкоголя голосом. – Волкова? Не ожидал, что ты придешь!
-Как же – знать Велла и не заявиться в Маймаксу хоть разок, - выжала из себя Ника.
-Я ждал, что ты зассыш, - признался Макс, оборачиваясь к ней.
-Не оправдала ожиданий, извини уж.
Остальные, казалось, не замечали ее. Только Роза приподняла свои изумруды, и Ника увидела, что глаза ее блестят больше обычного.
-Привет, Волкова, - улыбнулась она.
-Привет, Регин.
Ника сжималась не только от страха, но и от неудобства – она думала, что знает, как вести себя здесь, но почувствовала, что ее присутствие навесило на них мрачное облако.
Лазарев приступил к действию:
-Каверина, так как насчет спора на косарь? Кто быстрее! – он поднял над ней бутылку пива.
-По рукам, - звякнула Роза. – Кто одолжит?
Она что-то напела одному из иссушенных поблекших алкоголиков рядом с собой, который на вид был старшее ее лет на десять, и тот протянул ей водку.
Каверина будет пить.
Ника знала, что Регина – не только младшая сестра Андрея Каверина, она еще и девушка Макса Велла, а значит, не брезгует подобным.
Беловолосая протянула самокрутку Максу и встала, освободив место Нике.
-Раз-два-три! – в горла Данилу и Розе полились клубни алкоголя, бутылки задрожали, в них заиграли огромные пузыри. Покончив со своей первым, Лазарев швырнул ее об забор, и та разлетелась на две части. Лицо Кавериной налилось красно-малиновым от алкоголя и злобы, но делать нечего…
-Проиграла! С тебя косарь! – крикнул ей Данил за секунду до уворота от пустой водки.
-Что блять за детские споры? – затянулся Макс травой, которую ему подала Регина.
Нику накрыло удивлением.
-Детские? На тысячу рублей за алкоголь?
-Волкова…вырастешь-поймешь, - вздохнул Велл.
-А ты типа до*уя взрослый и все понимаешь! – вырвалось у нее.
Теперь она привлекла внимание застекленных уголовничьих глаз, но ей понадобилась минута, чтобы осознать.
-Послушай, детка, ты тут понимаешь в миллиард раз меньше, так что попрошу не вы*бываться, - Макс уставился на нее своими янтарными глазами, которые Ника сочла невероятно красивыми, впервые увидев без солнечных очков.
«Я почувствовала себя ребенком, когда он сказал мне те слова. Конечно, что я понимала в Маймаксе! А он здесь свой. Это глупо, но, наверное, замечательно быть своим хоть там».
-Напоминаю, что не ты тут главный, - свысока отвесил Каверин.
-Да? Так, мажорик, проследи за своей сестренкой и дружком. Волкова, пошли со мной, - он соскочил с труб и махнул ей рукой.
Ника решила не нарываться, а вот Каверину идея не понравилась. Лазарев не просто так предложил Регине спор, который после одной бутылки не закончился. Да и Андрей легко остановил бы их обоих, но главным было оставить в девчонке неприятные впечатления. Велл рушил его планы, отводя ее в сторону.
Сердце Ники барабанило из последних сил, когда они с Максом заворачивали за дом. Может, они и не должны причинять ей вреда, но что Велл знает об обязанностях?

2017-01-27 в 21:57 

Бесконечное ничего
-Ника, скажи пожалуйста, где ты? – спросил он, повернувшись спиной к ней.
-В Маймаксе, - выдала девочка.
-А о нулевом уровне безопасности здесь ты слышала?
-Разумеется.
-Не похоже. В общем, так, старайся не злить их. Твои замечания в мой адрес их весьма и весьма удивляют, имей в виду, а позволишь высказывания в их адрес – нарвешься еще как.
На нем была куртка «адидас» и протертые джинсы – один из видов маймаксонской униформы – но речь его сейчас не походила на то, как он говорил со своим окружением. Тогда Волкова списала это на длительное общение с Кавериными и решила продолжить беседу на близком ей языке.
-Слушай, пока у них идет состязание в пьянстве, не можешь мне подробно все рассказать? Я еще ни разу не была здесь, поэтому мне слегка некомфортно.
-Вполне нормально для простой девчонки. Ладно, я согласен, но для этого придется прогуляться почти по всему району. По рукам?
-Мы в безопасности?
-Я уже говорил, что им будет как минимум плохо, если они мне навредят.
Волкова крепко вцепилась в этот шанс. Экскурсия по Маймаксе от такого криминального авторитета, как сам Макс Велл, казалась ей уникальной возможностью. В скейт-парке она боялась его, но на фоне преступников ощущала его своим щитом. Они успели поговорить о том, какими бывают наркоманы и как их отличить, за что сидели товарищи Макса, как он попал в их компании и чем они обычно занимаются. Но на пальцах объяснить, что из себя представляет Маймакса, он не мог. И вот, теперь она лежала перед ними, как на ладони.
Один за другим Ника помечала галочками исследованные пункты. Понадобись ей наркотики, она бы уже знала, где их достать и что для этого сделать, знала бы даже, где ей найти на них деньги. При необходимости она бы купила и пистолет, но круглая сумма мешала ей. Захоти она в двенадцать лет стать взрослой, найти партнера не составило труда.
Да только ни к чему этому ей не хотелось и прикасаться. Барыги и вид порошка вызывали только отвращение и стыд за то, что она рядом с ними. Густоту негативных эмоций разгоняло присутствие Макса. Она знала, что Велл еще не настолько опустился. Но что поразило ее – перед ним распахивались любые двери, и повсюду его знали. Он выглядел моложе каждого дилера, с которыми они встретились, но говорил с ними в тоне начальника, пусть и не без тюремной лексики.
Макс все показывал ей, кто есть кто и что есть что. А у Волковой чувство страха к нему переросло в чувство уважения. Ежедневная атмосфера низов общества, пропитанная грязью и поддельным алкоголем, не опустила его до стандартного уровня майаксонских. Оставался один вопрос – почему же он здесь.
Экскурсия почти закончилась, и Ника поняла, что они приблизились к месту, где десять лет назад вдоволь наелась смерть. Огромная язва на маймаксонской земле. На фотографиях она напоминала след от метеорита, а на глазах – черно-серый испаханный трагедией пустырь.
Ника ощутила, как из нее тонкими струями вытекает жизненная энергия.
Велл стоял рядом с каменным лицом. Очевидно, он уже привык.
-Пойдем отсюда, мне нехорошо.
Но куда им идти? Их путь закончился. Девочке казалось, что они развернутся к трубам, но у бандита возникла другая идея.
-Я устал. Пойду к себе, а тебе уж придется со мной. Одной лучше не расхаживать.
Через несколько шагов они стояли напротив одного из немногих кирпичных маймаксонских домов, построенных к началу века. Дом этот, на вид непримечательный, теперь имел некую важность. А все потому, что однажды вселил в себя человека, едва не вытянувшего Маймаксу из болота дурной славы.
-Знаешь, что за дом, Волкова? – спросил Велл, открывая дверь с разбитым замком.
Ника мотнула головой.
-Здесь жил Алекс, если тебе это о чем-то скажет. Именно в этой квартире, - он ткнул ключами в дверь, когда они поднялись по ступенькам вверх. – Моей.
Даже цветная каша странных знакомств не заглушила яркости этой фразы. Ей стало понятно, как он познакомился с Региной. Но знал ли он Алекса?
-Так вы были знакомы? – вытаращила она глаза.
-Да, - бросил Велл, - но я его слабо помню. Десять лет ведь прошло.
Он вставил ключ в замок ободранной будто когтями двери. На бетонный пол упала тонкая полоса света. Ника долго стояла, прежде чем догадалась, что Велл пропускает ее вперед. Похоже, он научился у Регины манерам.
Не будь ей известно, что она в Маймаксе, Ника никогда не поняла бы это по квартире. Светлая, аккуратная, просторная, она больше напоминала жилища ее соседей. Но было в ней что-то холодное и таинственное. Что именно, она не поняла сразу, она заметила это, уже обойдя ее. Время в ней застыло на дате «2002». Девчонка вспоминала детство, и, пока она находилась здесь, ей казалось, будто ее перенесло на десять лет назад – телевизор, мебель, ковры, техника остались нетронуты вторым десятилетием века. Квартира казалась нежилой – три комнаты, в которые словно давно не ступала нога человека, оттого в них не осталось случайно надорванных обоев или вмятин на диванах.
-А у тебя неплохо. Я ждала попрятанных по шкафам пакетиков с коксом и пустых бутылок самогона в углу, - призналась Волкова, войдя в кухню, такую же неживую и застрявшую во времени.
-Если бы их было так легко найти, люди не устраивали бы тут себе жизнь, - напомнил тот, встав лицом к ней.
-То есть, все это здесь есть, да?
-Все тебе расскажи! Может, разъяснить, куда лучше сообщить, чтобы до конца жизни с зоны не уйти? И так знаешь больше нужного девчонке вроде тебя.
«Если я его хоть немного волную и если в нем есть частички совести, ему наверняка неловко посвящать школьницу в маймаксонскую жизнь».
-Зачем же ты мне это рассказываешь? Ты не боишься стать моим путеводителем в наркоманию? Ведь теперь я знакома с некоторыми дилерами.
В ответ Макс с прикрытыми глазами отпил воду из прозрачного стакана, который наполнил минутой ранее.
-Я бы был спокоен, будь ты дурой? Не переживай. Ты скорее сдашь нас ментам, чем сама попробуешь.
Он ее и похвалил, и оскорбил. Здорово, конечно, когда такой авторитетный человек не считает ее дурой, но считаться предателем не лучше.
«Каким позорным словом мне это казалось еще тогда днем».
-Никого я не сдам. Думаешь, я не понимаю, что вас это не изменит? Лучше пусть игловые сами подохнут, чем загремят в тюрьму и будут жить на наши налоги.
Ника не зря выделила слово «игловые», ведь оно пока не относилось к Максу.
-Каверин блин, - прыснул Велл.
Почему он не считает, что она сама в состоянии прийти к какому-то мнению? Да, они много общались с Андреем, и Макс понимал, что его и Маймаксу затрагивали их темы для разговора, но это не значило, что теперь Ника заговорит каверинскими словами.
-Ошибаешься, мы не говорили об этом в таком ключе. – Она старалась держаться спокойной, расслабленной и уверенной, но для этого приходилось запирать в себе двери, из которых рвался шторм. Если Макс знал Алекса, погибшего десять лет назад и задолго до этого покинувшего криминальный бизнес, то сколько же ему?
-Я не про Андрея, - объяснил он, и тут до Ники дошло.

2017-01-27 в 21:58 

Бесконечное ничего
Маймаксу считали единственной причиной, по которой Валерий Алексеевич Каверин еще не продвинулся до Москвы. Пройдет совсем немного времени, и Ника откроет, что это ложь, но тем апрельским днем она еще верила городским легендам. Слова Макса были восприняты ею как подтверждение одной из идей главы администрации, о которой догадывался каждый, хоть она и не озвучивалась. Дело в том, что их город отличался по структуре – Маймакса выделялась гнилой язвой на фоне благополучных районов, скапливая в себе весь негатив, который в других городах был разбросан по углам. Будь то вина кризиса девяностых годов или цен на жилье, но распределение оказалось удачным – там, где жила Ника, нельзя достать наркотики или оказаться подкарауленной у подъезда, да и в школе редко встретишь тех, кто этим занимается. Искоренить маймаксонское население не вышло – нападения на полицию случались так часто, что та отказывалась работать там. Постепенно закрылись легальные магазины, а о школах, больницах и детских садах не шло и речи. Отлавливать людей и принудительно лечить считалось нарушением прав человека, на что недовольно фыркали все, кто понимал беду. В итоге район сделался сгустком преступности, снизив ее в других местах, и многих жителей это радовало. Тем не менее, они не могли оспорить факт, что Маймаксу власти оставили на произвол судьбы.
-Ладно, Макс, - вздохнула Ника, протягивая руки к воде, - я понимаю, почему ты спокойно мне это рассказываешь. Андрей назвал ту же причину – что я не из тех, кто связывается с наркотиками. А теперь можешь ответить мне на несколько вопросов. Ты был знаком с Алексом, так?
-Да, но здесь этим смешно хвастаться. Из старшего поколения его много кто знал, он же всю Маймаксу наркотой снабжал, пока не посадили.
-Интересно, что отсидел он очень мало, - вспомнила Ника, - а затем неожиданно стал хорошим и открыл торговый центр. Слишком странно и быстро.
-Не совсем, когда твой лучший друг – Каверин. Наши двое – это уже второе поколение.
Она и сама начинала догадываться, что без их помощи не обошлось.
-И опять странный контраст, дружба разных людей. Стоп, но он тогда не был такой шишкой, как сейчас.
-Он бы и сейчас ею не был, если бы не жена. – Велл имел в виду первую, мать Андрея.
-Теперь понятно, почему они так быстро развелись. Раскрутился и бросил, стандартный сценарий. Только Андрея жалко.
Велл смотрел на нее, не зная, как ответить. Сказать ей правду он не мог, хоть и была она, возможно, более мягкой, чем казалось Волковой.
-А ты ждала чего-то еще? Думаешь, взаимоотношения людей построены на любви и доверии? Да сейчас мало где сыщешь искренность, везде подстава, стремление к деньгам и хождение по головам. Большинство так и пробивается, поэтому в верхушках ты редко встретишь не воров – они набивают руку еще до вступления на должность.
Ника впитывала его слова и понимала, что не может спорить. Все мечтают об идеальном мире, где люди помогают друг другу и любят друг друга, ничего не требуя взамен. Но парадокс состоит в том, что основная их часть в итоге приходит к тому, о чем и сказал Макс. Рассуждения, однако, показались ей не подходящими бандиту.
-А как ты считаешь насчет себя? – вырвалось у нее.
Велл снова развернул на нее янтарные глаза.
-На мое счастье, меня это дерьмо не коснулось и не коснется уже никогда. Я иду по другой дороге, - он запустил руки в карманы олимпийки «адидас» и оперся на стол, - возможно, не такой «правильной» по меркам фальшивого общества, но как-то по*уй. Я не собираюсь никому лизать задницу, а преступный мир в этом отношении куда честнее. Там тебе не приходится строить из себя хорошего мальчика, ты можешь спокойно убрать врага со своего пути. Никто не станет лицемерить в твой адрес. Ты причинишь не больше вреда, чем те чиновники с набитыми карманами, но зато на твоем пути не будет преград в виде образов, которым придется соответствовать. Я хочу быть свободным и делать то, что мне нравится.
Нику трясло от ее слов. Это не слова ребенка, насмотревшегося «Бригады», это слова самого Макса Велла – не лживые, не наигранные, а прямые и честные. Он всецело верил в то, что говорил, чем повергал ее в шок. Девчонка понимала, что говорит с настоящим и будущим преступником.
«Макс казался мне жертвой судьбы, занесенной ею в Маймаксу. Но сейчас я поменяла свое мнение о нем, и вся моя жалость испарилась. Он сам выбрал себе такую жизнь, возможно, обменяв ее на нормальную. И, похоже, его все устраивает.
Тот момент, когда начинаешь немного завидовать маймаксонской звезде».
-И что же тебе нравится? – рискнула спросить она, понимая, что ответ нанесет по ее моральным чувствам решающий удар.
Велл, похоже, давно готовил ответ.
-Скажем так, наркоторговля меня не привлекает. Раньше интересовала, но теперь мне кажется бесполезным занятием превращать людей в овощей, раз уж они не умеют вовремя останавливаться. Кражи тоже представляю низким делом, рассчитанным на тех, кто ничего не может получить сам. Профессиональные воры, разумеется, составляют исключение, но таковыми, как правило, рождаются. Мне куда ближе наемные убийства и месть. Видишь ли, то, что именуется полицией и судом, не работает должным образом. Большинство тварей остаются безнаказанными за счет бабла и связей, а за решетку садятся невинные люди. Народу не нужны глупые законы, народу нужна справедливость.
-Но Макс! – Ника понимала, что со стороны выглядит маленькой девочкой, только что узнавшей, откуда берутся дети. Но эмоции уже разорвали защитную оболочку, которой она окружила себя. По наклонной вверх росло ее осознание безграничной власти и силы Велла в преступном мире. Полгода назад она была обычным ребенком, который смотрел передачи про мафию, тюрьму, убийства и прочие незаконные действия, и даже ума приложить не мог, что сам столкнется с данными явлениями. – Чья это будет справедливость – твоя, что ли? Как ты поймешь, что сам не убиваешь невинных людей?
-Не моя, люди будут сами приходить ко мне. Важно, чтобы они мне доверяли. Всем подряд я оказывать услуги не стану – только тем, кто этого заслуживает. И да, убивать своими руками я не планирую. Это тоже искусство, требующее особых навыков и талантов, так что мне нужны будут профессионалы. Справедливости как таковой нет, как и добра и зла. Все это – относительные понятия. Но я ощущаю моральное удовлетворение, когда чувствую, что по моей вине одной твари стало меньше.
Прежде она не слышала о Максе Велле как об убийце, и наверняка не услышит, раз он четко спланировал будущее дело. Не каждый может похвастаться знакомством с его компанией, не каждый может похвастаться гарантией безопасности в Маймаксе, но похвастаться разговорами с будущим поставщиком киллеров не может почти никто.
Просто потому, что почти никто не станет хвастаться таким секретом. Ей не понадобилось объяснять, она и без того поняла, что не стоит разглашать это в любом другом месте.
И здесь Нике на ум пришли совсем уж странные догадки.
-А первым в этом списке будет Данил Лазарев?
Янтарь в его глазах с сомнением сверкнул. Он будто в последний момент удержал себя от желания сказать «да».
-Он бы уже не был там, - не двусмысленно ответил Макс, - если бы никем ей не приходился. Но так вышло, что эта скотина каким-то образом оказалась лучшим другом ее брата, а становиться врагом ее семьи у меня нет желания, потому что связи в верхушках мне необходимы как воздух. Да, я знаю. что ты сейчас спросишь. – Ника уже приоткрыла рот. – Полностью в свои планы я Кавериных не посвящал, однако им это не менее выгодно. Они бы перестреляли большую часть Маймаксы, будь у них такие возможности.
Велл хлебнул последнюю каплю воды, поставил стакан, затем вытянул из кармана олимпийки бумажную трубочку, сжал в зубах и поднес зажигалку.
-Трава?
-Ага.
Волкова впилась глазами в первого человека, затянувшегося «косячком» при ней один на один. Он ничем не отличался от простого курильщика, но она все равно ощущала, будто наблюдает за введением героина под вену.
-Не смотри на меня так, все равно не дам.
-Я из принципа не стала бы это курить. Да и не умею я, - призналась Ника.
Его слова звучали с бандитской решительностью и хладнокровием, присущим почти всем киношным злодеям. Второй «оживший персонаж» после Регины, он теперь интересовал ее куда больше, чем во времена, когда она считала его сторчавшимся наркоманом.
-Ты что-то вроде маймаксонской версии Вито Корлеоне из «Крестного отца» или Лайта из «Тетради смерти», - заметила девушка, не постеснявшись сказать ему нечто приятное.
-Спасибо, конечно, но почему «маймаксонской»? В мои планы не входит пожизненное заключение в городке с двадцатитысячным населением, где мирные жители почти не страдают от нападок всякого мусора из-за правильного распределения людей по районам.
Велл говорил так, словно его не считали частью того «мусора». Возможно, мусор он более качественный – каким в свое время был и Алекс – но все же мусор. Маймаксонский. Тем не менее, Алекса Лазарева знает почти весь город, даже те, кому неизвестно предназначение Каверина.
-А я вижу в тебе продолжателя Алекса. Мало того, что живешь в его доме и был знаком с ним лично, так еще и делаешь то, что, как тебе кажется, правильно. Он ведь тоже бы уверен, что тогда, в девяностые, наркота – лучший способ спастись от не самой приятной реальности, и обеспечивал это спасение всем, кто ему доверился.
Глаза Велла поглядели на нее с разочарованным недоумением, и Ника догадалась, что комплимента не вышло.
-У него был огромный потенциал, он мог основать целую империю, если бы однажды не встретил эту каверинскую подружку. Тут же потерял голову настолько, что сумел попасться – он, Алекс Лазарев! А затем и вовсе пошел не туда, чем нажил кучу врагов. Что получил он на выходе? Полированную могильную плиту? Перспектива не айс.
Она ожидала услышать презрение в смешении с именем Алекса от своих соседей, но никак не от Макса. Это не вязалось с его квартирой, знакомством с ним и…
-Но ведь «Велл» - это тоже от него пошло, так? – Ника просияла от гениальности своей мысли, которая так удачно налетела ей на язык в секунду.
Макс резко выдернул самокрутку изо рта и удивленно кашлянул:

2017-01-27 в 22:00 

Бесконечное ничего
-Неужели тебе известны даже такие подробности?
-Я – неплохой собиратель информации. Мне известно, что одним из его главных кумиров был Алекс из «Заводного апельсина», оттого и назвал он себя так вместо привычного русского Саши. Так же мне ясно, что он копировал его жаргон. Но оригинал книги на английском, и в качестве жаргонных слов использовались именно русские, так что, разумеется, скопировать у него бы не вышло. Оставалась альтернатива – втиснуть английские слова в русский язык. Знал бы он, правда, что сейчас похожим образом говорит половина школьников…но не суть. Так вот, «велл» было одним из любимых – вместо стандартного «хорошо» или «вот».
Поскольку well переводится как «хорошо», никто не сомневался, что Макс умеет шутить. Хорошим его назвать никак нельзя.
-Велл, Волкова, у тебя гуд ноулидж, - улыбнулся Макс, - Ты райт, я взял это нейм именно от него, поскольку это верный способ получить авторитет ин Маймаксе.
Ника рассмеялась в ответ, довольная, однако, тем, что Велл – пусть и не показав этого – восхитился ей. Оказалось, перерыть Интернет в поисках рассказов мирных жителей и бандитов девяностых было не лишним.
-Но ты ведь не говоришь так, верно?
-Оф кос, это все паст, как и сам Алекс, сейчас – Велл тайм.
И они вновь рассмеялись, теперь уже оба. Девчонку наполняли эмоции от этого дня, показавшегося ей мрачным, но в итоге рассеявшим тучи своей насыщенностью. Вчера это была простая девочка, сегодня она вытянула скрытного Велла на длинный разговор, давший ей мешок мыслей для раздумий. В глубине груди еще догорала совесть – она понимала, что связалась не с теми людьми, и каждый раз тушила искры представлениями об Андрее Каверине, с которым она сблизилась больше остальных и в планы которого точно не входят наемные убийства.
Следующие несколько минут они сидели на кухне и затягивались чаем, параллельно беседуя на стандартные для них темы Маймаксы. Ника не испугалась признаться, что с сегодняшнего дня мнение о нем изменилось в лучшую сторону. Вот она – тайна, думала Ника. Первая ею разгаданная. Осталось лишь трое. Раз уж сам Макс доверился ей, значит, это не составит труда и остальным. Второй на очереди она видела его девушку, Регину Каверину. Дальше по списку шли Андрей и Данил, но на Каверине она встречала тупик. Что мог он скрывать, не лезло в ее голову. Он оказался именно таким, каким она видела его раньше – сдержанным, самоуверенным, активным, огромными камнями строящим высокую башню своей будущей жизни.
«Пожалуй, напротив Макса можно поставить галочку. И нет, я не напугана, я была готова. Зато теперь мне известно куда больше, и это наверняка сослужит мне службу.
Что, съели, днокласснички? Может, я буду одним из первых заказчиков Велла?»
Удача подстегнула ее, она поверила в то, что так легко смогла узнать секрет человека-загадки. Теперь ей хотелось одного – встретиться с остальными и все ближе подойти к ним, разгадать, в чем дело, а затем…
«Может, мне остаться с ними?»
Но спокойную атмосферу дома двух преступников, застывшего в 2002, пробила внезапная барабанная дробь.
-Велл! Велл, открой срочно!
Ника вздрогнула, привстала и готова была скрыться под диваном, когда Велл вскочил, направился к двери и на ходу смешливо бросил ей:
-До сих пор не узнаешь своих по голосам?
Спустя два поворота ключа она и впрямь постыдилась своего страха.
В прямоугольнике дверного проема стоял Андрей Каверин, обвешенный Региной и Данилом. В строгом дорогом пиджаке, с идеально вылепленным лицом, которое никогда не знало последствий алкоголя, переливающимися светлыми волосами, он никак не вписывался в окружившую его компанию. Расплавленно-поржавевшее тело Регины лежало в его руках, Данил едва опирался на плечи, теряя силы стоять. От обоих отлетал и бил в нос запах пива, самогона и блейзера, которые не в состоянии был заглушить одеколон Андрея – такой же чужой в этой смеси. Налитые кислотой, раскаленные докрасна изумруды Регины почти полностью закрывали разбухшие веки, глаза Данила смотрели в пол, готовясь вывалиться из орбит.
Ника ждала подобного зрелища, и изобразить хладнокровие ей не составило труда, но внутри ее пронесся ураган от растерянности.
-Как я и ожидал! Вноси их быстрее! – скомандовал Велл.
-Кладите на диван в гостиной, я знаю, что делать! – блеснула Ника.

2017-01-27 в 22:03 

Бесконечное ничего
Глава 9
Одно неправильное слово


Случайно все, но не случайно лишь последствие...
Вячеслав Александрович Никифоров


Уже во второй раз Ника похвалила себя. Даже будучи не уверенной, что все же дождется приглашения в Маймаксу, она не только вычитала в Интернете как можно больше информации о ней, ее истории, населении и главном божестве Александре Лазареве, но и выяснила, как помочь перепившим некачественный алкоголь.
Данил спал около часа, и Ника радовалась, что вместе с Андреем приехала пораньше – задерживаться в Маймаксе до вечера не казалось ей хорошей идеей. Регина вытрясла из себя содержимое желудка через рот, а затем повалилась в обморок. Ее пришлось приводить в себя, после чего она тоже уснула. Ника заметила, что там, где ей вытерли лицо, на белоснежной коже проявились здорового цвета проталины.
-Так ее бледность из-за тональника, да? – обратилась она к Веллу.
-Даже у нарика со стажем не может быть настолько бледной кожи, разве что у трупа. Странно, что ты спрашиваешь.
Андрей Каверин сидел на балконе, выпуская изо рта завитки сигаретного дыма. Волкова понимала, что он не впервые видел это и наверняка пытался их остановить, но не вышло.
Она подкралась к нему, оперлась на бортик, вдохнула запах апрельской сырости вперемешку с табаком и тихо выдала:
-Часто они так?
-Данил – да, а вот насчет Регины и не знаю. При мне подобного раньше не было, - не оборачиваясь, проговорил блондин.
-Просто она боится, что ты расскажешь родителям.
Его лицо слегка уцепило улыбку.
-Даже если я расскажу, ничего страшного ей не будет. Им отлично ясно, что она сюда ездит не в футбол играть и фильмы смотреть.
-Когда-нибудь я убью его… - послышалось слева от них. Ника повернула голову и увидела Велла, взъерошенного и измятого, но не утратившего прежней бандитской энергии, какую она ощущала даже на расстоянии. Теперь к ней добавилась еще и злоба.
-Кого это ты убивать собирался? – спросила Ника, хотя знала ответ.
-Пхах, ты же отлично понимаешь. Лазарева.
-Только тронь, - бросил ему в лицо Каверин.
Велл вытаращил на него глаза.
-Она – твоя сестра, и из-за него она сейчас едва может ходить! Тебе это кажется нормальным? Кстати, Каверин, - он подозрительно сщурил глаза, - ты же единственный, кого он слушает. Объясни мне, чего это ты не остановил их обоих? Я же знаю, что ты можешь.
Вопрос расколол Андрея на две части и выбил из головы все адекватные идеи на этот счет. Он действительно мог, и не раз, будучи в Маймаксе, ему удавалось. Но сегодня он не имел на это право, ведь задачей его стало создать в голове Ники омерзительную картину жизни хотя бы двоих из их компании.
Теперь он готов был разорвать Велла. Сначала тот увел девчонку, а затем поставил вопрос ребром при ней и опять разрушил их план.
-Это бесполезно, - вздохнул Каверин, швыряя окурок за балкон.
-Скажи прямо, что ты просто не хотел, - добил его Макс.
-Ты еще будешь меня учить! – Каверин резко вскочил и выбросился за дверь.
«Я не знала, что и думать. Может, он и впрямь не хотел? Представляю, каково ему понимать, что друзья злятся на тебя.
Но стоп.
Велл знает, о чем говорит – с Кавериным он знаком куда больше меня. И уж точно знает, что он может добиться своего без поисков оправданий. А Андрей слишком быстро убежал от разговора, без тени свойственной ему самоуверенности.
Похоже, это очередной их план.
Андрей ведь в курсе. Макс – нет. Данил – да, Регина – нет. Лазарев мог специально устроить алкогольное состязание, дабы я увидела их с Кавериной в говно пьяными, и у меня возникло бы отвращение.
Какие они хитрые, но как же легко их раскусить».
Догадки свалили камни с ее плеч. Теперь она понимала, что будет сложно упасть на дно в компании, не состоящей из алкоголиков. Хоть за Данилом такие фокусы не раз замечались, трезвым он бывал куда чаще. Ника полагала, что волноваться ни за что не стоит, и настроение ее вновь подпрыгнуло. Она вспомнила, что одна из тайн разгадана, и решила, что пора приняться за вторую.
Пьяные люди часто говорят то, что никогда не сказали бы в трезвом состоянии. Вряд ли Регина Каверина составляла исключение. Волкова уже понимала, что Роза не такая уж железная и сильная, какой хочет казаться – она так же ведется на подшучивания, ссорится с друзьями, замазывает натуральный цвет кожи тональным кремом, выжигает волосы в парикмахерской, сдает домашние задания, списанные со старых тетрадей сводного брата, зажевывает «Орбитом» запах сигарет и ретуширует фотографии «ВКонтакте». Но Ника была уверена, что главная ее тайна прячется в шипах. Почему она носит их? Почему именно шипы? И почему только с черной одеждой? Прежде она считала, что, возможно, Каверина – особого сорта гот, но за две недели общения с ней не нашла ничего «готического» в ее поведении или интересах.
«Это мог быть просто стиль, но внутренний Шерлок Холмс шептал мне, что не все так легко».
Убедившись, что в гостиной нет бодрствующих людей, Ника подкралась к дивану, на котором, подложив руку под голову, дремала Роза. Шесть ее браслетов и кожаная куртка с шипами на воротнике и плечах лежали на стуле. Спящая, с протертым слоем тонального крема, растекшейся тушью и без шипов, она будто сбросила свой железный панцирь. Сложно поверить, что эта хрупкая, ослабшая девочка способна держать в страхе ровесников. Ника подумала, что неплохо было бы неожиданно разбудить ее и испугать – она стала бы первой, кого не Каверина испугала, а кто сам испугал Каверину! Но на ней лежала другая миссия.
«Отошедшие от похмелья часто забывают, что происходило с ними несколько часов назад. Если она проснется без шипов, она может в испуге и опьянении сказать нечто лишнее».
Ника и не представляла, что через несколько минут лишнее она действительно услышит. Но не от того. И не о том.
Девчонка ухватила Регину за руку и шепнула:
-Регин…
Заплывшее лицо слегка повернулась к ней.
-Каверина! – дернула ее Ника и почувствовала тело за спиной.
-Ник, что ты делаешь? – наклонился к ней Макс.
В секунду Волкова сколотила в голове оправдание.
-Времени мало, мне почти пора домой, одной уезжать опасно, оставить их мы не можем. Пора бы ей вставать.
Она не подняла на него лицо, боясь, что он прочтет в ее глазах ложь.
-Вполне можем, не переживай так, - успокоил ее Велл, но тут ему в спину прилетел тихий, но мощный удар. Словами.
-Дмитриев, не мешай там, а…
Теперь уже Ника обернулась, но к Данилу, Макс тоже, и она увидела, как его руки мелко затрепетали, но еще больше ее прошибло удивлением, когда с дивана столбом вскочило туловище Регины Кавериной, глаза распахнулись, и та звякнула:
-Сволочь.
Она рванулась в надежде, что похмелье не помешает ей врезать как всегда сильно, но тело ее размякло, стоило ей встать на ноги, и она тряпичной куклой повалилась прямо на Велла, не разжимая кулаков. Когда перед ней расплылось изображение ее рук, она в ужасе завопила:
-Где они?! Где…
Ника машинально ткнула пальцем на стул, не снимая взгляда с Макса, который вмиг растерял прежнюю расслабленность.
-Дмитриев… теперь понятно, почему ты хотел убить его. Если это твоя настоящая фамилия, то она как у того депутата в Москве, который женат на моем любимом дизайнере и еще здесь работы из-за Алекса лишился и с тех пор ненавидел его. Забавно вышло, - попыталась она разрядить обстановку, когда внутренний голос толкал ее на мысли, что совпадение не случайно.
-Да он же папаша его, - пробубнил Лазарев разъеденным алкоголем голосом.
Тут Нику шибануло в грудь.
-Тварь, - раздался приглушенный звон, - ты все испортил.
Велл развернул голову к Нике, и та увидела, как испуганно горели его глаза.
-Что это значит? Макс, объясни! – вырвалось у нее. – Что значат его слова, что он несет? Это же невозможно! Это неправда!
Велл мог бы сказать, что это неправда. Но ему хватило двух недель, чтобы понять, что Ника не из тех, кто остановится. Получив зацепку, она вытянет всю информацию, а та точно выведет ее к верной догадке. И тогда им вдвойне придется отвечать за вранье.

2017-01-27 в 22:04 

Бесконечное ничего
-Это правда, Ник. К сожалению, все именно так, как сказал этот идиот, - вздохнул Велл.
Ника.
Замолчала.
По ребрам застучала барабанная дробь.
Ее взгляд метался от Лазарева к Веллу, от Велла к Кавериной.
Она не верила.
Это невозможно.
-Но если это так, то ты…
Два часа назад он рассказывал ей о своих планах на будущее, сильно отличающихся от планов своих ровесников; Ника слушала с удивлением, интересом и вниманием, не сомневаясь в честности ее слов. И что теперь? Дмитриев – член Государственной Думы, депутат, весьма известный в Подмосковье. А его жена – знаменитый дизайнер. Если все действительно так, то старшая сестра Макса – талантливая модель. В такой семье не мог родиться человек с замашками бандита, решила Волкова.
-Ты все выдумал про бандитскую карьеру, - поставила она точку. – Но зачем?
-Я не выдумал, - заявил Макс, понимая, что Нику его слова не убедят. Появление в дверях Андрея успокоило его: им двоим она должна поверить.
Каверин из коридора услышал панику. И фамилию одного из главных соперников своих родителей.
Удар.
Он метнулся к комнате, откуда это услышал. Не для того, чтобы попросить повторить.
А чтобы проследить, как бы еще что ни сказали.
-Данил, что ты натворил? – обратился он к Лазареву, который едва привстал в полусонном состоянии. Но затем его внимание перешло на Макса.
-Что смотришь? В таком состоянии я ему ничего не сделаю. Пока что, - он с силой сжал кулаки так, что они побелели. Сам же он пылал. Он и прежде не раз готов был со всей силы врезать Данилу, так, чтобы тот больше никогда не открыл рта в их сторону. Теперь он снова убедился в этом желании, но не мог позволить себе напасть на него, когда он так ослаблен алкоголем.
Шатаясь, Регина оперлась на стол и протянула руку к браслетам. Она бы, конечно, не стала учитывать состояние, не находись сама в таком же.
-Объясните наконец, - тихо, но настойчиво вдавила Ника, - объясните, как вышло, что ты, Дмитриев, в Маймаксе. Почему ты дружишь с врагами своей семьи и встречаешься с Региной Кавериной. И зачем тебе понадобилось создавать себе репутацию маймаксонского бандита. Я слушаю.
Ника присела на край дивана и скрестила ноги, пытливо посматривая на каждого из четверых. Наконец Макс нашел в себе силы говорить.
-В первую очередь, это не выдумки. Каверин, если надо, подтвердит, да? – Андрей кивнул. – Я действительно планирую делать все, о чем рассказывал. Но да, для этого придется сильно поскандалить со своей семьей. В будущем. Сейчас они ничего не знают. И даже не догадываются о моей второй жизни, потому что сами они живут в Москве.
-Почему же ты не в Москве?
-Мне нечего там делать. Скучно. Есть, разумеется, мне подобные, с кем я мог бы общаться, но все это не мое. Ты ведь уже слышала, что мое, так? Там все знают, кто я, и, поскольку покушения на семьи политиков – типичное дело по мнению моих родителей, меня даже до репетиторов без охранников и бронированной машины с тонированными стеклами не выпускали. В детстве куда ни шло, но потом, когда все начали гулять с друзьями и везде носиться, это стало невыносимо. Я постоянно сбегал куда-то по ночам, и все шло нормально, пока меня таким образом едва не убили. Родители, конечно, были возмущены, но понимали, почему я так вел себя. Я предложил им уехать в наш загородный дом, о котором никто не знает, он сильно засекречен, у него нет охраны, зато есть мощная система безопасности. Они согласились, что это лучше, чем когда за тобой постоянно наблюдают. И вот, три года там я по факту и живу. Здесь я бываю только для отвода глаз.
Ника уставилась на его слова. «Отвод глаз» обеспечил Веллу неувядаемую дурную славу, и никто не мог представить, что он является сыном столь влиятельных людей. Но ее тревожило не это, ведь она находилась в окружении Данила Лазарева, Андрея и Регины Кавериных.
Дмитриева не должно быть среди них.
Почему? Почему он здесь?
-А твоя дружба с Данилом и Андреем тоже для «отвода глаз»? – задала она вопрос, чувствуя, что ответ не будет положительным.
-Скорее для необходимости. Что я мог поделать с тем, что они живут с Региной?
-Вообще-то это она живет с нами! – вырвалось у Лазарева.
Каверина метнула в него изумрудно-стеклянный взгляд, бросилась с места и, вновь пошатнувшись, едва успела ухватиться за край стола.
-Молчать! – отрубил Велл, бросая ему ненависть вместе со словами.- Да и не друзья мы, по крайней мере с ним.
И сейчас перед Никой пронеслись все моменты с Данилом и Максом. Конечно, она должна была догадаться сразу. Постоянные споры и наезды, несогласия, стремление скорее отделаться друг от друга – от них не пахло даже приятелями. И теперь Ника знала, почему.
-Ты никогда не станешь дружить с Лазаревым, да?
-Да, но не потому, что он Лазарев, а потому, что он по-прежнему следует эгоистичным замашкам своих предков, удабривая это отношением к окружающим, как к дерьму, что совсем пипец.
-Может, вы не станете это обсуждать хотя бы здесь и хотя бы при них? – встрял Каверин.
Ника и Макс вынуждены были согласиться, и Велл увел ее в соседнюю комнату. Волкова не унималась. Она готова была вцепиться в любое сказанное им слово, потому что теперь она знала точно:
Первая тайна раскрыта.
И эта тайна заключалась не в мечтах о преступлениях и убийствах. Это тайна одного из самых ярких представителей золотой молодежи. Вмиг ей все стало ясно. И вымышленная фамилия, и солнечные очки, и засекреченный возраст. Ответы хранились на поверхности, но никто не мог предположить, что они связаны с правительством страны.
-Значит, ты с ними только из-за Регины, так? – начала Ника, падая на диван.
-Да. Сначала они, конечно, ни о чем не знали, и когда выяснили – следили за нами, не переставая. Но ни мне, ни им не хотелось, чтобы понял кто-то другой. Появляться с Региной Кавериной в городе в привычном мне тогда виде было рискованно, ты же знаешь, как распространяются тут слухи. А сидеть все время у меня за городом не слишком весело, да и добираться долго. Вот и придумали. Идея была моя, она тогда мало что знала о Маймаксе. Лазарев, кстати, до сих пор не простил мне, что я прикрываюсь Алексом.
-Вот про него я и хотела спросить. Ты же говорил, что был знаком с ним, так?
-Если думаешь, что я соврал, ты ошибаешься. Да, я знал его, но не напрямую. Ты же в курсе, сколько говна он наделал моей семье – так, что нам пришлось с позором свалить отсюда и пробиваться в Москве. Как видишь, нас он не сломил, но его до сих пор помнят. Естественно, я знал о нем все, и мне не составило труда выдать себя за его приятеля. Кто я, в Маймаксе не знали, они не интересуются политикой и вряд ли смотрят новости. Мне понадобилось всего лишь скрыть возраст.
-А сколько тебе? – спросила Ника, мысленно умоляя, чтобы вышло как можно меньше.
-Шестнадцать. В Маймаксу пришел в тринадцать. Понятное дело, мы не могли дружить.
-Облегчение! Я так боялась, что тебе больше двадцати. А четыре года разницы – не такая уж беда…теперь.
-Неужели я так старо выгляжу? – хитро улыбнулся Велл.
-Просто взросло. Кстати, - Ника вспомнила еще один пункт, интересовавший ее еще до знакомства с Веллом, - а что с твоей школой? По городу, понятное дело, ходят слухи, что выперли, а на самом деле как?
-На самом деле, - он даже усмехнулся, услышав, что о нем думают люди, - я должен заканчивать девятый класс, но уже имею аттестат за все одиннадцать и, думаю, знаю намного больше Каверина. В школе я учился до шестого класса. Дело в том, что я ее часто прогуливал – не потому, что ленился, а потому, что хотелось хоть иногда пойти туда, куда хочется, без наблюдений. Но поскольку доходить до нее все же приходилось, меня замечали, так и раскрыли. Родители решили, что лучше мне учиться дома, и знаешь – это было довольно правильное решение. Я все прошел куда быстрее и раньше, о чем не жалею. Как раз месяц назад досрочно сдал ЕГЭ, могу идти в универ уже сейчас. Еще моя сестра сбежала из какой-то крутой частной школы, заявив, что не хочет учиться с идиотами и без толку. Поэтому только экстернат. И обучение за границей каждое лето.
-Фигасе…
Ника не могла поверить, что Велл, которого она считала наркоманом, оказался куда образованнее и выше всех, кто его осуждает.
«Я понимала, конечно, что не стоит судить о книге по обложке, но не верила, что под столь гнилой обложкой таится такое глубокое содержание. Я решила, что затем как-нибудь расспрошу его об этом и, может быть, поступлю так же. Ведь я ненавижу школу, она едва не свела меня с ума. Я помню, как много я знала, когда шла в первый класс, и сколько упустила, проучившись шесть лет. Соглашусь, в школе учат. Так, я научилась ненавидеть, рыдать, резать руки и мысленно убивать. Разумеется, есть и хорошие учителя, но их единицы, большинство же пошли работать в школу по остаточному принципу и, как и сказал Макс, только и делают, что лишают нас желания узнавать что-то новое. Я могла бы выучить куда больше, могла бы духовно обогатиться и познать этот мир, не тратя шесть часов, сидя на заднице и впитывая ненужную информацию.
Еще подумаю над этой идеей».

2017-01-27 в 22:05 

Бесконечное ничего
-Но вернемся к твоей жизни здесь. Как тебе это удается? Почему тот, кто, я так понимаю, мало существовал в социуме, сумел влиться в круг маймаксонских?
-Понятия не имею, само собой вышло. Нет, честно. Возможно, это потому, что я знаю всех наших политиков, и всем нужно было понравиться, чтобы не создать проблем. И да, они же старше меня. Трудностей с общением у меня никогда не было, хотя особых усилий не прикладывал. Я и в Маймаксе вел себя так, как считал нужным сам и, как мне казалось, как считали нужным они.
-Понятно. Ты из тех везунчиков, кто умеет ужиться почти везде, завидую. У тебя враги вообще есть?
-Только Данил Лазарев. Сколько ни говори, а я даже не хочу быть с ним в нормальных отношениях.
«И все-таки, это дано природой. Я старалась изо всех сил, но так и не смогла стать своей даже среди многообразия одноклассников. А Велл сам выбирает, кто будет ему другом, кто – нет. Неудивительно, что он встречается с Региной Кавериной, даже будучи врагом ее семьи».
-Но с Андреем у тебя все хорошо. А как с Кавериными в целом?
-С Андреем – да. Конечно, тот еще тип, с нами он нормальный, а как попадешь с ним в коллектив, так начинает обращаться со всеми, как с говном. Но стоит стать ему близким человеком, и он никогда не сделает тебе ничего плохого. Мне это не составило труда, хотя поначалу он не доверял мне. С остальными точно так же. Но дело тут не во мне, а в Регине, ее выбор с трудом, но все же приняли.
-Хорошо же тебе, талант уметь со всеми находить общий язык. Я пыталась этому научиться, но…не вышло.
-Может, у тебя есть другой талант? – предположил Велл. – Ведь с нами же у тебя все в порядке.
-Не знаю, Макс, не знаю. А что с Данилом?
-Он ненавидит меня, и я уже говорил, за что. Эта квартира по факту его, и хотя я здесь не живу, он постоянно говорит, что я все отобрал у него. Бесит. Причем этот трюк с квартирой предложили Каверины.
-Забавно это, хоть и странно. Да, очень странно. Вообще безумный день, столько нового.
-Привыкай, - обернулся к ней Велл, приоткрывая дверь в коридор, - теперь это твоя повседневная жизнь.
Связано ли это с тем, что ей сказал Данил в New Generation? Почему Велл, который даже не знает о ее планах, решил, будто она останется с ними?
Полгода назад Ника была депрессивной школьницей, мечтающей как можно раньше умереть.
Месяц назад – закрытым подростком, потерявшим веру в окружающих.
Две недели назад – девочкой, решившей поиграть в Шерлока Холмса.
И оставалась она ею до последнего часа.
Теперь она на широкий шаг приблизилась к компании, частью которой мечтала стать. Она знает одну из тайн, одну из самых страшных тайн, раскрытие которой грозит бедой и Максу, и Регине, и Данилу с Андреем, не говоря уже о старших Кавериных. Волкова отчетливо поняла, зачем он скрывается, и не стала задавать вопросы об этом. Следующие полтора часа она сидела с Веллом, или вернее Дмитриевым, и Кавериным, выпивала чай и обсуждала их жизнь последние три года – именно столько длилось их знакомство.
Макс не мог назвать Андрея своим близким другом, однако не скрывал, что уважает его. Тогда она решила, что в этом они схожи, ведь и для Ники Андрей не был кумиром, но был тем, на кого она оглядывалась и чьей жизнью хотела жить.
Она ничего еще не знала о его жизни.
О своей первой встрече с Региной Кавериной Велл рассказал, вырвав основную часть. Все, что поняла Ника – что это была случайность, Регина просто гуляла за городом и набрела на его дом.
Девчонка не поверила. Эта история напоминала ей знакомство Маши и медведя. К тому же к ней осталось много вопросов – например, что десятилетняя Регина, только переехавшая в этот город, делала одна за километры от пентхауса? Как она спокойно зашла в огромный особняк? И неужели она не сказала Веллу, хотя бы случайно, о том, кто она?
-Так зачем же ты делаешь это – ради любимого человека или карьеры бандита? – наконец спросила Ника.
Макс в ответ пожал плечами.
-Наверное, подходят оба ответа. Так или иначе, мне нравится так жить. В Москве и где-либо еще такого никогда не будет. К сожалению, времени у меня мало. Я захотел сейчас пожить один, за городом, но уже через два года я уезжаю куда-нибудь в Европу, в универ. Закончу и посмотрим, что будет. Но пока что я мечтаю о том, о чем рассказывал, но далеко не в маймаксонских масштабах. Я знаю лично очень много правительственных верхушек, и не только в России. Такие связи всегда очень полезны.
-Они сами те еще преступники, но уже политические. Ты там будешь отличным дополнением, - заметил Андрей Каверин.
-У всех разные понятия о политических преступлениях, Каверин, - сдавил его Дмитриев.
Ника снова поглядела на блондина, пытаясь остановить глазами. Каверины не скрывали своего не самого приятного отношения к правительству страны. И к Дмитриевым тоже. Это не могло не отразиться на Андрее.
-Ты сейчас вообще общаешься со своей семьей? – снова обратилась она к Максу.
-Да, они стараются приезжать как можно чаще, мама только вчера уехала. Но с сестрой не виделся уже около месяца, она постоянно в разъездах.
-Зато она постоянно в телике или журналах, тоже неплохо. Если честно, она одна из моих любимых моделей.
-Да, но она двуличная, как и я. Не представляешь, скольким людям она улыбалась в лицо, а за спиной поливала грязью. Блин, о чем это я?! Я не должен это рассказывать, так что молчи, окей?
Она вглядывалась в него, думая, как раньше не могла догадаться. С первых минут общения с ним она поняла, что на кого-то он похож, но ей не приходило в голову сравнивать маймаксонского бандита со звездной девушкой.
Теперь она может узнать намного больше, проникнуть за кулисы жизни знаменитостей. А ведь когда-то уникальным шансом казались разговоры с Лазаревым и поездка в Маймаксу…
Волкова уже ощущала, как ее жизнь поднимается по наклонной вверх, разрывая рамки старой жизни. Да, ей стала известна тайна, но вместе с ней пришло чувство уникальности. Она уже другая.
-Но ты тоже всех обманываешь. Тебе доверяют, дают жить одному, а ты…
-Нет, не обманываю. Я же не завел с ними дружбу, так?
-Ты влюблен в Каверину.
-Мне никто не запрещает с ними общаться, они об этом даже не говорили. Предупредили, чтобы в городе не узнали, что я здесь – вот они и не знают. И я не предаю их, не становлюсь кем-то вроде двойного агента. И скрываю я это не столько потому, что боюсь получить, сколько из-за ярлыков, которые люди любят вешать на всех подряд.
День близился к концу, и, в отличие от Макса, Ника родителям соврала, сказав, что поехала к Кавериным. Ей пришлось собираться, но одна уйти из Маймаксы она не могла. Андрей Каверин не хотел надолго оставаться, и она вместе направились назад в город. По дороге к остановке они не обсуждали все, о чем наговорились в квартире Алекса – кто угодно мог их услышать. Вместо этого новый хранитель тайны спросил то, что ее уже давно волновало.
-Вот скажи мне, почему вы так дружите с Данилом? Ты сам угрожал Веллу, чтобы он его не трогал. При этом ведет он себя на уровне маймаксонского, прости за откровение. Вы абсолютно разные, как противоположности. Почему же вы друзья?
Каверин незамедлительно ответил, будто готовился к этому уже давно.
-Понимаешь, он довольно необычный для нас. Все, кого я знаю, стремятся казаться старше, чем они есть, куда-то несутся, чего-то ждут. А он радуется тому, что происходит сейчас. Да, он не думает о будущем – к счастью, может себе это позволить – зато ценит то, что имеет, и живет так, чтобы было, что потом вспомнить. Если бы не он, я и все мы жили бы очень скучно, а с ним не заскучаешь. И мне плевать, что об этом говорят занудные училки или одноклассники.
-У тебя двойственная репутация. С одной стороны, ты весь идеализированный, с другой – от таких компаний, как твоя, предостерегают. А сам ты как, тебя это волнует? Ты стараешься соответствовать чужим ожиданиям или делаешь все так, как нравится?
Ему хотелось, чтобы ответом вправду было второе. Со стороны наверняка так и казалось, ведь Каверина будто бы все устраивало – и успех, и окружение.
Если бы не одно «НО».
Это он держал в себе. Ника не могла даже догадываться. Он смотрел на нее сверху вниз – этот человек с наибольшей вероятностью им восхищается.
И если она узнает.
Ее идеал разрушится.
А если узнает кто-то еще.
То разрушится вся его жизнь.
Поэтому Каверин, как всегда, глубоко затворив на замок все свои эмоции, бесцветно выдал:
-Как нравится, но с осторожностью. Помнишь, что я говорил про учебу? Важно научиться производить впечатление, потому что потом она играет на тебя. Но я никогда не променяю побеги от ментов Лазарева и маймаксонские вылазки Велла на каких-нибудь притворщиков а-ля «Макс Велл версия школа» ради того, чтобы учительница русского перестала приставать ко мне с советом сменить круг общения.
Вечером она лежала на кровати, исследуя потолок. На ее ногах урчала рыжая пушистая грелка по имени Ватсон, обделенная вниманием последние две недели. Никто не узнает, что так поразило ее сегодня. Завтра, если ее спросят про Маймаксу в школе, она наконец скажет, что была там, и скажет, что знает, где половина ее бывших одноклассников закончит жизнь и кто этому поспособствует. С позволения Велла это не станет тайной. Но она никогда не скажет, что теория шести рукопожатий в отношении российской элиты для нее сокращена до двух.
«Теперь я поняла, что секреты эти куда сложнее. Они никогда не раскроют их сами, а я не догадаюсь простым ходом мыслей. Нужно, чтобы что-то или кто-то этому поспособствовал.
Маймаксонский парень, которого считали наркоманом, оказался ребенком одной из самых влиятельных семей страны. Что же скрывают в себе Регина и Андрей Каверины? Насколько это страшно и как мое мнение о них изменится, когда я узнаю?
И как я узнаю?»

2017-01-27 в 22:06 

Бесконечное ничего
Глава 13
Условие


Одни из самых распространённых проявлений агрессии — ревность и зависть.
Уте Эрхардт. Почему послушание не приносит счастья



Проводив Нику, Андрей забрал Данила из Маймаксы – поскорее, пока Регина не восстановилась. Роза в ту ночь, как и во многие другие, не спала дома, и никого, даже ее родителей, это не тревожило.
На следующий день она не заявилась в школу, и Лазарев уже предчувствовал беду. Его никогда не волновало состояние Кавериной, но вчера он случайно выдал один из секретов своей компании, и знал, кто никогда ему это не простит. Правда, волновали его не только Макс и Регина. С самого утра Андрей не оставил ни слова. В школе он с ним даже не разговаривал, но Лазарев знал, что дело не в обиде. Каверин как будто научился исчезать – несколько перемен подряд он не мог найти его. Блуждая в одиночку под арками старинного здания, ремонт которого был почти так же стар, Лазарев завернул к «Мокрому месту» - отсеку, где раньше находились медицинские кабинеты. Конечно, пока от них не без помощи Данила не сбежала последняя медсестра. Теперь это стало закрытым убежищем, где за дверью почти никто не мог подслушать, но для большей уверенности кто-то всегда стоял «на шухере».
Сейчас дверь не охранялась, и Данил решил, что там пусто. Но он ошибся. Слегка приоткрыв дверь, он увидел стоящих к нему спиной двух знакомых парней. Из параллели Андрея и класса его самого.
Те к нему даже не обернулись, и Лазарев поспешил скрыться. Конечно, всего лишь за замочную скважину. Нет, он не имел привычки подслушивать чужие разговоры, как человек, которому всегда все равно. Но компания этих двоих не могла предвещать ничего доброго – по большей части не ему, что и ухудшало ситуацию.
К его счастью, часть второго этажа, где располагалось «Мокрое место», принадлежала начальным классам. А те учились во вторую смену. Данил молился, чтобы мимо не прошли учителя и не заметили, как он прислонился к двери, надеясь услышать разреженные звуки голосов. Они не прошли.
Уже к следующей перемене ему нужен был Андрей, но чтобы тот вышел из своего убежища, нужно было что-то больше просьбы встретиться. И у Данила было это что-то.
Он отправил ему сообщение: «Встречаемся после урока на курилке. Важный разговор по поводу Пролина».
И решил, что ждать не придется.
Сразу после уроков он вылетел за дверь, хотя «звонок с урока дается для учителя», и поспешил в туалет на первом этаже – не по нужде, а потому, что там находилась школьная курилка. Своей же первоначальной функции это место давно не выполняло - как и «Мокрое», как и школьный двор, где должна была проходить физкультура, а не «стрелки», как и уроки русского языка и литературы, ставшие зверинцем и актерским состязанием, как и столовая, с ранних лет вырабатывающая навыки воровства для пропитания (над которыми, встряхивая белой шевелюрой, свысока посмеивалась Регина). Второй лицей в шутку сравнивали с Андреем Кавериным – его считали идеальным местом для учебы, где, однако, оставил свои следы главный преступник за всю историю города. Но почему-то мысли о том, что этот человек имеет отношения к нему, не вызывало у Данила ни чувства гордости, ни стыда, ни чего-либо другого. Лишь когда на это претендовал Велл, он вспоминал и злился – но только из-за Велла.
Куда больше его волновало сравнение с Андреем. «Нет, второй лицей еще хуже, - говорили люди, - здесь и учить не умеют, а Каверин всего честно добился, вот теперь и хвастается». Приятно слышать, но знали бы они что о Каверине! Всегда говорили о нем, как о безупречном и одновременно хвастливом, думая, что таков он и есть. И что его все устраивает. Пока даже Ника оставалась в числе этих людей. Но Данилу не хотелось, чтобы она оттуда вышла.
Лазарев еще не успел достать сигареты, когда Каверин прибыл на место. Его это не удивило, ведь содержание сообщения заставило бы его проснуться хоть посреди ночи.
И нет, это был не призыв покурить.
-Что случилось, Данил? Что он задумал? – с порога выпалил блондин.
Данил оглядел облезшую эмалированную до середины стены комнату. Только пара десятиклассников покуривала у окна, нежно шепчась друг с другом и не показывая никакой заинтересованности в судьбе двух друзей.
Когда Лазарев рассказал о подслушанном, Каверин тут же рванулся за дверь, потянув его за собой.
-Наверняка он снова на «Мокром месте», время разобраться.
Удивительно, но Каверин не ошибся – стоило им раскрыть, а точнее распахнуть дверь так, что она отбила со стены кусок закаменевшей краски – и они увидели Пролина вместе с Семеновым.
-Гляньте, кто здесь! – обрадовался Пролин, растянувшись в ухмылке.
-Мы знаем, что вы тут обсуждали, - начал Каверин, - и если ты планируешь оставить это так, то…
-То что, папаше нажалуешься? Не забудь упомянуть, на кого, он будет очень доволен! – Пролин впился в него своими серо-голубыми глазами с выражением победителя.
-По-моему, мы достаточно рассчитались! – выпалил Каверин, из последних сил удерживая сжатые в кулаки руки.
-Постой на шухере и не подслушивай, - скомандовал Пролин Семенову, и тот незамедлительно исчез за дверью. Заглянув в щель для ключа, Пролин увидел, что его сообщник отошел на недосягаемое их голосами расстояние. Затем он вновь обратился к Каверину.
-Думаю, никто, кроме тебя, не считает трагедией то, что в мире стало на одного нациста меньше. – Пока он говорил, Андрей чувствовал, как пила его слов медленно резала его по нервам. – Я бы мог и гордиться, что поспособствовал этому, но, увы, за то, что благодаря мне она оказалась в нужное время в нужном месте, медалей не выдают.
Через секунду его тело плотно вжалось в стену, придерживаемое руками Каверина.
-Хоть тронь меня – и все узнают, - пригрозил Пролин и почувствовал, как хватка ослабилась. – Одно неверное действие, Каверин, и конец идеальному мальчику. К тебе это тоже относится, - перевел он взгляд на стоящего рядом с Андреем Лазарева, - ты вряд ли хочешь, чтобы у твоего приятеля были проблемы.
-Пусти его, - вздохнул тот, - не напрягай нервы зря. Секреты…дороже.
-Слышал, что тебе дружок сказал? - пытался вырываться Пролин.
-Пущу, когда извинишься.
-А если нет, в печь отправишь? На каких, интересно, основаниях? Извиняться перед тобой и не подумаю, ты должен мне миллион извинений.
-Замолчите оба! – встрял Данил. – Андрей, отпусти, он нам нужен. Знаешь же, не извинится.
-И побыстрее, если хочешь, чтобы твоя тайна сохранилась, - пригрозил Пролин.
Блондин опустил руки.
Оперся на стену.
Выдохнул.

2017-01-27 в 22:08 

Бесконечное ничего
Рассуждения оборвал звонок в дверь. Меньше всего он сейчас хотел видеть их – за себя и за Кавериных, настоящих Кавериных, он бы пристрелил их обоих! Открывать он пошел только с целью с порога крикнуть: «Проваливайте!». Но подзабыл, с кем имеет дело…
Стоило ему повернуть ключ, как на него набросился бешеный колючий зверь.
-Тварь! Мразь! Ненавижу! Ненавижу! Сдохни! Убью! – сыпались на него железные раскаленные осколки ударов.
-Лазарев! – Андрей Каверин ухватил сестру за обе руки и попытался оттащить, но железные палки не давались ему. Вчера он в одиночку дотащил до квартиры Алекса и Регину, и Данила. – Велл, помоги!
-Не дождешься, - ответил Макс, свысока поглядывая на охваченную бешенством Розу. Регине – тринадцать, и какой бы она ни была, вдвоем с Кавериным они бы справились. Но защитить от нее человека, вчера выдавшего его чужой девчонке, да еще и того, кто на протяжении трех лет заставлял ее рыдать и не раз вызывал у самого него желание хорошенько набить ему морду…нет, ни за что. Пусть и в помощь Андрею.
Каверин все же справился с ней, и когда он увидел ее руки, едва не закричал: они были все в паутине крови. Как и лицо Данила.
Глаза Регины расширились от ужаса, взглянув на кровь, оставшуюся на ее коже и шипах, на одежде и даже на полу. Она резко вскочила и рванулась вверх по ступенькам, стуча платформами по дереву. Как обычно, Велл бросился за ней; Каверин тоже хотел, но для начала ему стоило помочь Данилу.
Регина упала лицом на подушку и та пропиталась слезами вперемешку с кровью, в которой были испачканы даже волосы. Когда Велл присел рядом и она привстала, она заметила, как кровь Лазарева стекает с концов ее волос.
-Белые волосы в крови, - прошептала она, ухватив прядь, - я чудовище.
И она впилась ногтями себе в голову, пока Макс не ухватился за ее руки.
-Прекрати, ты не чудовище!
-Ты просто не знаешь, что я сделала. Белый и красный…я уже видела это однажды, - рыдала она, - я сама это сделала…
-Что? – ему стило успокоить ее, но он впервые слышал то, о чем она говорила.
Регина решила, что он заслуживает знать хотя бы часть.
-Был один человек, я его очень любила. Никого до этого так не любила…и теперь любить не стану, извини. Это не то, что думаешь. Он заменял мне всех, кого у меня никогда не было, только ради него я жила. А потом я… - Роза зажмурилась от слез. – Не справилась с собой, не смогла себя остановить, и случайно…случайно…
Кровь. Велл понял, что именно она сделала, и его это даже не удивило. Но то, как она рассказала об этом и какую боль перенесла, не могло позволить ему осудить ее.
-Но это в прошлом, Регина. Сейчас ты здесь. Неужели ты не оставила свою старую жизнь?
-Я пыталась забыть это, но как я могу забыть того, кого любила, и кого сама же, этими руками… - она скрепила пальцы в кулаки. – И эти белые волосы в крови…я так опасна, что мне кажется, будто Данил прав.
-Он не прав! И знаешь, не так уж и ужасно, что ты напала на него.
-Ты чему, блять, ее учишь?! – появился в дверях Каверин.
Но Велл был убежден в правильности своих слов.
-Разуй глаза и посмотри, что он вытворяет. Она хоть раз нападала так на меня или тебя? Не задумывался, что твой дружок поступает, как последняя тварь?
-А я и не спорю, - заявил Каверин, - но не надо внушать ей, что она поступила правильно – хотя это не она поступила, ты знаешь – только потому, что задета твоя гордость. Неприятно, когда из-за Лазарева чужая девчонка спалила тебя, да? Но это не повод натравливать на него Регину.
Макс знал, что Андрею куда труднее – если он придерживался одной стороны, то Каверина рвали на части два близких человека. Как и все, он не мог понять, почему он защищает Лазарева, но отчасти ему мешало в этом то, что знал он блондина больше городских сплетниц.

2017-01-27 в 22:09 

Бесконечное ничего
Намного больше.
Велл снова перевел взгляд на Каверину; она размазывала тушь и кровь по щекам. Слезы перестали течь из ее глаз, и сейчас два влажных изумруда смотрели на него, будто шептали: «Не давай разубедить себя!». И все же, в его голове никогда не уложится, как можно оправдывать того, кто доводит до слез ее и режет ее по самому больному ее месту. Возможно, это потому, что у него никогда не было лучших друзей – но он и не хочет искать причин, по которым Каверин не замечает очевидного.
Когда в комнату вошел Лазарев, уже смывший с себя кровь и успевший заклеить все раны, Регина резко отвернулась.
-Извиняйся, - скомандовал Каверин.
Лазарева возмутила эта просьба.
-Перед этим монстром неконтролируемым еще и извиняться?! Ты в своем уме вообще?
Услышав, как назвал ее Лазарев, Регина готова была снова выпустить шипы, но Велл ухватил ее и заговорил сам.
-Она – не монстр, но ты сейчас увидишь монстра, если не извинишься, ясно тебе?
-Не указывай мне! Я не стану, никогда, извиняться за то, что она ненормальная! Каверин, ты что стоишь? Скажи мне, разве по твоим меркам она – человек? Да она же животное чистой воды, неполноценная, и как ты их там называ…
-Все, хватит! – взорвался Каверин. – Вы зае*али меня со своими срачами, оба! Решайте сами, деритесь, сколько влезет, все равно ничего с вами не сделаешь! – Затем он понизил голос до уровня Лазарева. – Но Регина – не унтерменш.
Спустя полминуты от него остался только грохот хлопнутой двери, сам он исчез из квартиры. На него всегда давили их ссоры, где от него ждали одного решения – но как он мог его принять? Спроси у него, кто ему ближе, Лазарев или Регина с Максом, он бы точно выбрал первого, но многие позиции и поступки Данила шли вразрез с его областью понимания. Иногда ему казалось, что Велл прав, но представляя, как бы он вел себя на месте Данила, он часто спорил с ним; эти метания от стороны к стороне, от человека к человеку, в сочетании с разрывом с убеждениями, о которых так часто напоминают ему и Данил, и Макс, и Регина…
Они сведут его с ума.
Раньше Каверин никогда не жаловался на свои проблемы, да и теперь не собирался. Зато раньше, когда ему было плохо, он и не приходил к этому человеку. Это и сейчас казалось безумием, но делать нечего – он должен успокоиться в обществе того, кто не будет ждать от него моментальных правильных решений.
В школе Волковой едва прозвенел звонок, а на Нику уже набросились вопросы. Стоило ей с утра заявить, что она побывала в Маймаксе , как от выжившей в дикой природе до конца дня не отлипали репортеры-одноклассники.
Поскольку Велл не был в восторге от репутации наркомана, она разъяснила, чем он на самом деле планирует заниматься.
«В столовке ко мне подсел Укропинский и сказал: «О, тупая сидит!». На что я ответила, что Велл уже знает его фамилию, поэтому советую заняться учебой, а то его жизнь в Маймаксе закончится, не успев начаться. Я думала, что слова на идиотов не действуют, но тогда в нем что-то переменилось: он встал и вышел вон. Странно!
И в целом отношение ко мне переменилось. Меня вовсе прекратили стебать уже после второго дня прогулок с компанией, но сейчас передо мной почти начали пресмыкаться – у меня даже ручку лишний раз боялись попросить. В коридоре на меня случайно налетел пятиклассник и, когда я к нему обернулась, он тихонечко извинился и бросился бежать. А девочки, обсуждавшие что-то, сидя на моем месте, поспешили убраться, когда я вошла в класс. На меня будто поставили штамп о тюремном заключении. Конечно, я сама виновата: не надо мне было перед первым уроком, когда учительница еще не вошла в класс, посвящать одноклассников в маймаксонские дела, рассказывая, где продаются самые дешевые наркотики и снимаются лучшие проститутки.
Это и вправду была забавная сцена: двенадцатилетняя девочка с отросшей до плеч челкой сидит на третьей парте и говорит о Максе Велле, Алексе Лазареве, притонах, уголовниках, барыгах и игловых. Может, наша школа и не воспитывает ангелов, но ставлю свои джинсы из New Generation на то, что большинство наших шестиклассников не знает суть этих понятий, а имена эти ассоциирует с теми, кого стоит избегать.
Всего две недели услышанного и день увиденного – это так мало, но я стала первым человеком в классе, кого коснулась Маймакса. Я ощутила себя героиней недавно прочтенной мною книги, да только я не кололась, не ходила по клубам, не отдавала себя за героин. Я оставалась приличной и не планировала это менять. По-прежнему я ночевала дома, помогала маме готовить, делала уроки, смотрела сериалы, читала книги и журналы – в общем, до конца 2012 меня можно было назвать разве что увлеченной не тем, но никак не «плохой компанией». В контраст с Максом, я все же больше других общалась именно с Андреем Кавериным(самое смешное, что это было моим оправданием, пока я не узнала, кем являлся Андрей, после чего это общение начало носить совсем не мирный характер), вдохновляющим меня человеком. Одноклассницам все, что со мной происходило, казалось ужасным, но даже родители были спокойны. Я дала им телефон родителей Кавериных, они созвонились и о чем-то говорили, после чего перестали за меня волноваться, но посоветовали пореже бывать в Маймаксе и несколько раз не отпускали меня туда. Тогда я шла к Андрею…конечно, все уже после того, как мне стало ясно, что с ним. Все думали, что он не даст мне скатиться на дно. Не давал, но то, что давал, воспринялось бы ничуть не лучше.
В тот день я не знала еще ничего о нем. На уроке, вместо того, чтобы слушать учителя, как это всегда было, я размышляла на тему Велла и Маймаксы. Вот я рассказываю им, как там опасно, сколько в ней социального мусора, какие вещи там происходят, что из себя представляет Велл, его знакомство с Алексом Лазаревым и жизнь в его квартире, идеи и убеждения…а сама про себя думаю, что на обложке журнала, лежащего у меня в сумке, изображена его старшая сестра Елена Дмитриева – модель, дочь депутата и дизайнера. А они, если и найдут в ней сходство с ним (чего никогда не случится благодаря солнечным очкам и искусственно слепленной репутации), никогда не поверят, что такое возможно.
Я живу среди невозможного. Эта мысль прокралась в мою голову уже тогда, а затем, спустя совсем короткое время, она подтвердилась еще больше.
И на этом не остановилась».
На уроке обществознания Ника все же обратила внимание на тему, ведь ею были преступления и проступки. То ли у нее началась паранойя, то ли так оно и было, но ей казалось, что учительница все знает: так она давила на моменты с вовлечениями в преступления плохими компаниями, так горячо обсуждала наркоманию и алкоголизм. Затем она задала классу вопрос: можно ли избежать влияния плохой компании? Примеры приветствовались. Вопрос бетонной плитой упал на голову Волковой. Она почувствовала, как слышит мысли одноклассников на этот счет – и хотя бы часть думала о ней. Некоторые подняли руки…

2017-01-27 в 22:10 

Бесконечное ничего
«Нет, не дождетесь! Думаете пристыдить меня, заставить, скажем так, задуматься? Не выйдет, потому что мне не стыдно. Я не наркоманка, не преступница, я даже не пью, я просто связалась с Веллом, который на самом деле Максим Дмитриев. Я ни о чем не жалею. Мои шрамы на руках не от Велла. И мысли о суициде тоже были не от Велла. Есть простые люди, не совершающие ничего противозаконного, но способные загнать в могилу искуснее киллеров. Поэтому если вы рассчитываете, что я молча полезу под парту или отпрошусь выйти, чтобы поплакать в туалете, как это было из-за моих чудесных бывших дноклассников, то оставьте эти идеи в стороне.
Я ни о чем не жалею. Я ничего не стыжусь».
Рука Волковой быстрее других взмыла к потолку. К ней поднялись удивленные взгляды.
-Да, Ника…пожалуйста, - неуверенно разрешила учительница, явно не ожидавшая, что та вообще посмеет что-то сказать на эту тему.
Ника уверенно встала и на одном дыхании пронесла по классу:
-Я считаю, что куда важнее моральные качества человека, чем давление со стороны окружения. Наркоманами часто становятся не в лучший период жизни, и этим пользуются дилеры. Однако, каким бы ни был человек, он скажет «нет» противоправному поведению, если в нем изначально заложено понятие обо всей его сути и последствиях. Хорошим примером на этот счет является мой знакомый Андрей Каверин (кровь девочки забурлила, когда она поняла все величие этой фразы). Все мы знаем, что ему пришлось нелегко по жизни три года назад. Я не хочу напоминать, что именно произошло, большинству это известно, как и то, в чьем обществе вращается его сестра и лучший друг. Каверин находится в печально известной Маймаксе почти каждую неделю, однако он не пристрастился к наркотикам, алкоголю и преступности. Наверняка многих интересует этот вопрос, некоторые боятся, что наш умный блондин, - Ника усмехнулась, случайно сказав на весь класс одну из фраз Регины, - в итоге сдастся, но я так не думаю. Он питает страшное отвращение к тому, что я назвала, и не собирается к этому даже притрагиваться. Следующий пример вас наверняка удивит, потому что им является Макс Велл. Да, тот самый, кого вы все считаете игловым наркоманом. Так вот, вас это удивит, но это не так. Сомневаюсь, что он абсолютно чист, да и поведение его законопослушным не назовешь, но, согласитесь, находясь с детства в окружении героинщиков, трудно не стать одним из них. А он не стал. И не планирует. Полагаю, он до конца жизни продержится на легких наркотиках, – Ника уселась на место.
«Шестой класс, двенадцать лет, весна…время сплошной наивности. Я тогда вообще не понимала, что такое наркомания. И знаете, я предпочла бы, чтобы так оно и оставалось, но жизнь меня не слушалась».
Ее голова гордо смотрела вперед, а класс шелестел от ее ответа. Учительница тоже молчала несколько минут. Аргументы в защиту Каверина не как кумира, а как приятеля – это еще не так огрело ее, но вторая часть монолога внеслась в список самых неожиданных слов, что ей приходилось слушать за всю историю школы.
-Спасибо, Ника…
«Наверное, кто-то решит, что я сумасшедшая. Но наплевать. Я хочу показать им, что они доводили до слез человека, сумевшего сдружиться с Веллом, Кавериным и Розой – это еще при том, что никто не знал, что я спасла Лазарева. Может, это перебор? И я пожалею?
Но я хорошо знала, что делаю. Мне не придется в дальнейшем рыдать в этой школе. Со следующего года я перевожусь во второй лицей – это уже на все сто известно. В один класс с Региной Кавериной.
Поэтому прощай, первая школа и все, что я пережила здесь».
Стоя перед дверями, она понимала, что ей остался последний месяц в качестве ученицы. А затем ее жизнь круто изменится, как изменилось ее отношение к людям.
Она считала, что не годится для простых человеческих отношений, но этот месяц показал ей, что многое зависело от коллектива. Медленным течением в нее влилось понимание, что ей легко в этой компании. Здесь она не притворяется, не думает, что сказала что-то не то, не боится показаться неопытной и неосведомленной, не стесняется своего возраста и физической слабости, а главное – не чувствует враждебности к ней.
Конечно, даже пожелай она покинуть их, любопытство бы удержало. Если уж маймаксонский гопник оказался одним из первых мажоров страны, кем же окажутся остальные? Еще Ника понимала, что уйти, зная этот секрет, не удастся.
Но даже являясь хранителем такой опасной тайны, она чувствовала себя счастливой.
Да. Это чувство счастья. Легкость и свобода. Она наконец-то ощутила его, пусть и едва коснувшись.
-Почем героин? – бросил ей в спину женский голос. Ника обернулась и увидела Кондратову – одну из подружек Укропинского.
-Одна ночь с бомжом, - отшвырнула Ника, развернулась и хлопнула дверью.
«Спорим, она офигела? Наверное, думает, до чего же я докатилась…»
Подперев собою стену, как всегда аккуратный и с выражением лица превосходства над всей человеческой расой, у лестницы ее уже ожидал Андрей Каверин. За спиной Ники переглянулись одноклассницы, а девочки постарше недовольно фыркнули, не понимая, почему они должны уступать его какой-то странной шестикласснице.
Не глядя ни в чью сторону, Волкова подбежала к блондину и их правые ладони с хлопком врезались друг в друга.
-Ну как в школе? – спросил Каверин.
-Уже в Маймаксу отсылают, хех.
-Не так уж они и неправы, второй лицей – это та еще Маймакса, только показушная.
-А ты-то как? – улыбнулась ему Ника.
-Я? – Андрей снял с себя спокойное выражение лица, поняв, что ему предстоит испортить ее радостное настроение. – А у нас, Ник, фигово. Отойдем, я должен кое-что рассказать…

2017-01-27 в 22:10 

Бесконечное ничего
Данил впервые за долгое время ощутил настоящий страх. Острый вкус от обжигающих Велла и Каверину слов исчез, но ненависть от этого только усилилась.
-Если с Андреем что-нибудь случится, я вас обоих придушу! – океан его глаз хлынул на Макса и Регину, которые, однако, не поспешили выпустить иглы.
-Тебе стоило всего лишь извиниться, и он бы не сбежал. Разве это было так сложно? – вздохнул Велл, пряча руки в карманы.
-Уверена, он к Нике пошел, - заговорила Регина. – У нее как раз уроки закончились.
-Нике? – переспросил Велл.
-Да, они постоянно общаются, - добавил Лазарев, - но она по-прежнему ничего не знает, к счастью.
-А вот про меня знает уже, - вспомнил Велл.
И тут на Данила снизошла память: разговор с Пролиным, его планы и главное – условие. Условие, которое меньше всего должно понравиться Регине.
- Кстати про «узнать». У меня очень плохие для вас новости.
Он рассказал обо всем, что узнал с самого утра. А узнал он, что Пролину и его компании пообещали неплохие деньги, если они помогут вытравить часть бездомных собак, разбросав отравленные вещества по улицам города. Слушая, Регина охала через каждое его слово, а вот лицо Велла поражало Данила – насмешливо-равнодушное, будто Лазарев рассказывал, как убегал от полиции, человеку, которому нужно переродиться в кошку, чтобы в случае выяснения всех его дел успеть пожить на свободе. Закончив об этом, Данил добавил, что его друг наверняка уже рассказал обо всем Волковой, на что Макс ответил:
-Надеюсь, нет. Бессмысленно испугает, и все тут. Мы никуда не идем.
Лазарева осушили его слова.
-Ты больной, Велл? Ладно люди, собак зачем убивать?! – теперь он готов был прямо сейчас наброситься на своего давнего врага, но, избитый до крови, не мог даже руку поднять безболезненно.
-Что это ты вдруг хорошим стал? – сщурил глаза Макс. – Несколько минут назад Регину не особо жалел, не говоря уже о том, как ты тщетно пытаешься натравить на нее Каверина. Но не в этом дело. Не в том, что я какой-то циник-живодер, просто я мозгами шевелю. Сам порассуждай, какой из Пролина догхантер? Насколько я помню, каноничным злодеем и врагом Изгноев он не является, верно я говорю, Лазарев? – захлестнул его Макс.
-Но теперь он не унимается в желании отомстить нам, особенно Андрею. И неважно, что это наша вина. Твоя Регина, между прочим, ничего ему не сделала, а пострадает больше всех, если что-то пойдет не так.
Регина накрыла руками голову.
-Успокойся, Редж, все будет хорошо, если мы не дадим им совершить глупость. Разве ты не понимаешь, что он вас просто дразнит? – обратился Макс к Лазареву. - Узнал про Нику, решил, что время подставить пришло, и придумал душераздирающую историю, чтобы вы повелись. Ты посмотри на его «хитрые» трюки: ни с того ни с сего пришел на «Мокрое место», а когда ты случайно забежал туда, начал больно громко обсуждать свои планы.
-Он меня не видел.
-Ха, только такой идиот, как ты, можешь в это поверить. Слушай, ты точно сын Алекса Лазарева? А то, выходит, тебе не лучшие гены достались.
-Мне глубоко наплевать на Алекса, - заявил Данил, - это все не отменяет того, что Пролин может и не врать. Разве мы знаем наверняка?
-Ты забыл, с кем говоришь, Лазарев? – подчеркнул Велл. – Я знаю о большинстве преступлений, и готов поспорить, никто ничего подобного не планирует.
-Что ты строишь из себя офигенный криминальный авторитет? Такое может произойти не только в Маймаксе, нельзя наивно надеяться на то, что это пролинская подстава!
Но тут, к удивлению обоих, слово себе дала Регина.
-Мне неприятно соглашаться с Лазаревым, но он прав – что, если это на самом деле случится? Мы же потом всю жизнь винить себя будем, – Роза взглянула на свои руки в шипах, окрашенных красной пленкой.
Макс вынужден был признать, что сдается. Регину не убедишь, что Пролин на это не способен, как не убедишь в этом и Андрея Каверина. Наверняка блондин уже рассказал Нике правду, и она тоже не рискнет оставить это дело. Неужели они не понимают, что подставляют сами себя?
-Но Регина, для тебя это опаснее, чем для всех! Про Андрея она вряд ли поверит, а вот ты…
-Мы же Договор заключили, он ничего не разболтает.
-Он найдет способ, поверь мне. Уж я-то знаю его какой он сейчас!
Многие считают, что Лазарев не боится последствий и не думает о них – в этом его отличие от Макса Велла, которому из-за его расчетливости никто не мог, опираясь на факты, предъявить реальные обвинения – только слухи делали его преступником. В большинстве случаев так оно и было, но находились и исключения…
-Я не могу больше! – не выдержал Данил. – Мне нужно его найти, вы пока обойдетесь без меня.
Он собирался сорваться с места, когда Велл удержал его вопросом.
-А Каверины знают?
Лазарева разразил гром.
-Нет, ни о чем. И не нужно им это знать.
Лидер Изгноев еще помнил, что Велл не в курсе о проваленном плане и о том, что Ника догадывается о секретах. Родителям Андрея он тоже не говорил об опасности.
Прячась от проблем, он карабкался на самую вершину, хоть и догадывался, что чем выше он взберется, тем больнее ударится о землю, когда проблемы столкнут его со спины.
-Может, стоит им рассказать? Они могут остановить Пролина, - решила Регина.
-Не могут, - вздохнул Велл, - поверь, если надо – эти бандиты найдут способ. Будь это еще и на самом деле так… они должны знать. Может, хоть они убедят тебя, Лазарев.
Данил не хотел задерживаться. Он чувствовал, будто каждая минута отрывает от него Андрея.
-Я знаю, что ты ненавидишь меня, но можешь не называть меня этой фамилией? И нет, мы специально не говорим им. Бандитов они не остановят, а вот девочку – вполне. Андрей просил пока ни о чем не рассказывать.
-Конечно, просил! – вырвалось у Макса. – Про него она фиг узнает, он же у нас такой идеальный! Видимо, у тебя эгоизму научился. Представляю, что было бы, узнай она правду о нем…
-Велл, ты сам выбрал себе эту двойную жизнь. А ему выбрать никто не дал. Ты творишь все, что хочешь, и тебе все сходит с рук, а ему сломает жизнь одно неверное действие. Так может он хоть иногда сделать что-то для себя? – с этими словами Данил исчез из комнаты, а затем и из квартиры.
-Тяжелый случай, - оперся Макс на стену, - будь хоть ты, Регина, против, мы бы еще могли поспорить с ним.
Каверина привстала. Кровь уже потемнела на ее лице, впиталась в черную одежду, вплелась в белые волосы.
-Макс, ты видишь, что я вытворяю? Я все время живу с чувством, что мое существование причиняет боль другим. Я способна на куда большее, чем обычные люди, и хочу воспользоваться этим, чтобы кого-то спасти.
-Даже если это…раскроет тебя Нике?
-Ты удивишься, но со вчерашнего дня я кое-что поняла. Ника не из тех, кто ужаснется. Не из тех, кто побежит всем рассказывать. Ей интересно то, что, к счастью, никогда не затронет ее. Она искала особенных людей, и вот, наверное, мы трое подходим под это определение. Это безумие, но я хочу сама рассказать ей.
-Ты…что?! – Он не мог поверить своим ушам. Чтобы Регина, которая так боялась за свою тайну, сама пожелала ее выдать…
-Она все равно понимает, что мы что-то скрываем. Я боялась раскрыть тебе это раньше, потому что сомневалась сама. Но ее удивление вчера было не удивлением самому наличию тайны. Она догадывалась. Она как будто торжествовала, когда все поняла. Я была пьяна в говно, но все равно заметила…
-Ты не можешь сделать это необдуманно, Реджи. Надо решить. А пока…смой с себя кровь, наконец-то! Даже Лазарев умылся сразу, ты что, хуже его?
Рубиновые губы переломились в улыбке.

2017-01-27 в 22:11 

Бесконечное ничего
Глава 14
Хранитель информации


Это самый чистый, самый сладкий адреналин — чувство собственной силы.
Олег Рой. Я тебя никому не отдам


Когда Ника решила, что поход в Маймаксу – самое рискованное, что ей когда-либо приходилось делать, она еще ничего не знала о стрелках.
«Андрей отвел меня за угол школы и рассказал, что они планируют остановить группку озлобленных детей, решивших срубить деньги на вытравливании собак. Сказать, что я была в шоке – не сказать ничего, но затем он добавил, что я – обязательное условие…
После разъяснения я успокоилась, поняв, что мне не придется драться. Однажды одноклассник возненавидел меня за то, что я слишком широко распускаю руки, но то был одноклассник, а, я уверена, здесь большинство не младше Велла. И их шестеро. А моих знакомых…четверо.
Каверин предупредил, чтобы я не боялась – в силе мы их явно превосходим, и мне не придется в итоге защищаться. Я не слишком поверила, однако оставалась спокойна за свою жизнь. Как я помнила, обычно бандитские драки происходят на ночь глядя, в то время как эта состоится днем. Даже если меня кто-то тронет, я смогу позвать на помощь. Главное – захватить телефон.
Наверное, немногие меня поймут, но куда больше я удивилась, когда Каверин мне все рассказал. По телефону нас разыскал Данил, и в каком он был виде! Все его лицо было разодрано в кровь, на одежде местами красовались кровавые разрывы… как объяснил Лазарев, сначала он получил от того Пролина, потом от Велла с Кавериной, но выглядел он так, будто его избили не кулаками, а иглами…
Мои догадки очевидны.
И мне не хотелось, чтобы они подтвердились».
Она не могла даже читать на уроках – книжные строки, не говоря уже о словах учителя, не вмещались в скопление мыслей насчет предстоящей встречи в три часа. Еще затеяв эту игру, Волкова понимала, что будет не только бесплатно кормиться в New Generation. Лазарев – хулиган, Велл – маймаксонский, да и образ Розы будто кричал: «Не шути со мной!». Она была готова столкнуться с хулиганскими компаниями, но волновало ее не это. Ее волновали последствия. Так же, как и в Маймаксе, после этой встречи она рисковала завести врагов. Настоящих врагов. Это уже не злобные школьники. Те не могли причинить ей никакого вреда, помимо морального.
«Я помню, как боялась зайти в класс, когда они там находились. Да даже в школу! А сейчас мне смешно и грустно от того, какие глупые страхи меня волновали. Мнения людей обо мне – всего лишь мнения. Разве это опасно? Думаю, я избежала бы стресса, если бы еще тогда поняла, насколько глупо париться о том, что о тебе думают чужие тебе люди».
Вчера Регина Каверина не пришла в школу, сегодня она исчезла после третьего урока. До реального дома Макса добираться полтора часа, и ей пришлось взять велосипед, чтобы не идти от конечной остановки в Маймаксе пешком. У Велла, сидя за мраморным столом, она вновь повторила свое намерение. Он не знал, что ответить.
-Без Лазарева ты не можешь рассказать ей, - напомнил он, явно недовольный этим обстоятельством.
-Только первую часть. Вторая не входит в Договор, о ней не знают даже Каверины. Пролин точно воспользуется этим, и лучше, если я сама признаюсь.
-А вот об этом я бы не волновался! Говорю же, он подставляет нас. Но я же один так думаю! Идиотские правила. Лазарев решил состроить из себя героя, Каверин будто одержим, а ты слишком добрая и доверчивая.
-Но вдруг он не врет! Вдруг есть вероятность…
-Достаточно сообщить Каверину, но нет же! Лазареву легко рассуждать, он-то ничего не скрывает. Достал этот лазаревский эгоизм, так и хочется наплевать на все эти псевдо-законы, но нет же, меня никто не будет слушать, потому что я Дмитриев и устраиваю шумные гулянки на могиле Алекса двенадцатого декабря.
-Я должна у него спрашивать, что мне говорить, что нет…Макс, ты на два года старше, почему ты не лидер Изгноев?
-По сказанной ранее причине. И плюс я – Маймакса. Каверин – город. А Лазарев – и то, и то. Ты разве забыла, по какому принципу мы это все решили? И вертел я этих Изгноев, меня в это втянули Каверины, а я поддался. Вот нафига?
-Но теперь ты уверен, что никто не спалит тебя.
-Я и без всяких бумажек и Тайных залов понял бы, с кем говорить, а с кем нет. Да и у вас будут проблемы, если кто узнает, поэтому меня вам ни к чему выдавать. Эта детская игра зашла слишком далеко. Я вообще изначально не воспринимал ее всерьез. А теперь ты должна спрашивать у Лазарева разрешение рассказать Нике СВОЮ тайну. Бред и глупость. Пора с этим заканчивать, это приводит к неразумным последствиям. С Пролиным Каверины разберутся. Я все равно ни с кем из нормальных городских не общаюсь. Андрей и без всяких Изгноев не спалился за все пятнадцать лет. Данилу скрывать нечего. А ты, можно подумать, начнешь с кем-то общаться, если эта ерунда исчезнет.
-Это будет слишком опасно…кстати об этом! Вот почему Ника должна знать. Я не смогу себя контролировать, и если ее не предупредить, то…
-Но если предупредим, она не пойдет с нами. Я был бы рад, если бы это означало срыв всей идеи, но кое-кто с синими глазками не уймется, и тогда придется еще больше влезать в это говно. Оно тебе надо? Для Волковой, как и для всех остальных, ты пока что железная девочка, которая дерется шипами. Из-за чего, думает она, тебя боится весь город? Ее ничего не удивит. Меня мучает один вопрос – как же тогда Пролин думает спалить вас? Несмотря на то, что об этом он может сказать напрямую, она не поверит. Как же?..
-Это и объясняет то, почему мы должны туда идти. Он не заманивает Нику, он всерьез это все планирует.
-Реджи, ну хоть ты перестань! Да, он постоянно задевает тебя, но всего лишь из-за Лазарева и в особенности Каверина. Тебе бы не хотелось отомстить на его месте? Он никогда не был злодеем, и, как бы ужасно по отношению к тебе это ни прозвучало, но я его немного уважаю. Не каждый в четвертом классе додумается так заткнуть Каверина, что даже его родители ничего в его оправдание не смогли сказать. Он очень сильный. И, как показал тот случай, не станет терпеть, если кто-то творит зло. Побольше нам таких – и ситуация в стране была бы иная. Да, забавно это слышать от меня, но Дмитриевы тоже не тупые жополизы, и во многом мы согласны с Валерием Кавериным, хотя, разумеется, только я в моей семье об этом знаю.
-Ничуть не забавно. Я не удивлена. Только ты, Дмитриев, знаешь, что такое обида на эти две фамилии. Конечно, ты понимаешь его.
Она могла сказать и больше. Она могла добавить, что Андрей с того времени изменился – но Макс только отмахнулся бы. Регину это удивляло, ведь она знала, что к ее брату Велл относится куда лучше, чем к Данилу. Почему же тогда он не верит в то, что человек способен стать другим?
Ответ она получила. Не тогда. И не через месяц. Он пришел почти через год, и она вновь сделала выводы, что нужно быть осторожней в своих желаниях. Лучше бы она никогда этого не поняла.
Не только Регину волновали ее проблемы. Волновали они и Данила Лазарева. Он избавился бы от нее при первой же возможности найти доказательства. Он надеялся, что Каверины не станут держать ее у себя дома, если выяснят. Но Ника спасла его, и никакое желание спихнуть железную девчонку со своего законного места не вставало вперед мысли о по-прежнему горящем долге.
Вечером ранее он снова решил поговорить о ней с Андреем. За это он ненавидел ее еще больше – за то, что она стала тяжелой, вечно ссорящей их темой. Лазарев не мог понять причину, по которой Андрей злобно и разочарованно смотрит на него каждый раз, когда он напоминает ему, кто она и где ее место. Блондин же пытался оправдать Данила, но не выходило. Почему его друг, никогда никому не желающий зла, так бросается на несчастную девочку? Он и не представлял, что окажется на его месте тогда же, когда Регина поймет, почему Макс не верил в него.
Лазарев поднес кулак к дверной доске и три раза ударил по ней.
-Андрей, можно войти?
Через минуту сквозь дерево прозвучал ответ. Точнее, вопрос.

2017-01-27 в 22:12 

Бесконечное ничего
-Зачем?
-По поводу Регины…и…Ники. И тебя это тоже касается. Так можно? Открой дверь.
Он услышал щелчок, и перед ним встала фигура блондина.
-Почему ты всегда закрываешься на замок? Теперь ведь незачем и не от кого, - поинтересовался Данил.
-Мне так спокойнее. Но ты ведь не за этим пришел? Заходи.
Лазарев чувствовал, будто пришел к нему в гости, а не в одну из комнат своей же квартиры.
-Что тебя так волнует насчет Регины и Ники? – спросил Каверин, опираясь на стол.
Лазарев присел на диван.
-Ты сам знаешь, что у нее за проблема. А перед Никой я по-прежнему в долгу. А если что-то случится, мало ли? Мы не можем ей рассказать, это спугнет ее. И вообще ей страшно. Мы-то профессиональные драчуны, про Розу молчу, а она? Она ждет, что мы ее защитим, но ей может навредить человек, которого она почти считает другом. Слишком рискованно.
-Но ты сам слышал условие! Мне тоже не хочется ее в это впутывать, и я просто надеюсь, что она будет стоять на расстоянии, и ничего не случится. В драке уследить сразу за двумя вещами куда труднее.
-Ты забыл, Андрей? Ты забыл о том, что еще, кроме тебя и Макса, может остановить Регину? И, что за совпадение – это защитит ее и от пролинских дружков,- подмигнул Лазарев.
Каверин в ужасе и удивлении взглянул на него. Как он до сих пор помнит? Конечно, и забыть такое сложно, но применить в отношении Волковой…
-Ты спятил? Я понимаю все, но это ведь сразу же раскроет меня. Черт, и зачем я так? Я мог бы с легкостью что-то придумать и защитить ее завтра, но я и так наговорил достаточно. И про историю, и про политику, и эти мои фразы… - заметался Андрей.
-Успокойся, я не тебя имею в виду! – бросился к нему Данил. – Я просто хотел обсудить с тобой то, что относится ко мне. Нью Джи пока что принадлежит твоим родителям, но не все вещи Алекса достались им…
До Каверина дошло, о чем он. Ника и Алекс. Два абсолютно разных человека. То, что предлагал Лазарев, не могло уложиться в его голове. Сочетать несочетаемое…
-Я не уверен, что это хорошая идея, но у нас нет иного выхода. Так что я помогу тебе, так и быть. Но ты думаешь, что ей можно доверять такие вещи?
-Думаю, да. Она понимает всю серьезность.
Из-за серьезности дела все уроки на следующий день стали для Данила Лазарева сорока пятью минутами сна. Для Андрея Каверина, конечно, тоже – но ему, не спрашивая, сразу находили оправдание в виде ночной подготовки. Отчасти это было так, только готовил он не домашнее задание.
Данилу Лазареву второй день подряд пришлось отправиться к директору. Он помнил, что у Ники всего пять уроков, она дожидается его, и придется встретить ее пораньше, чтобы предупредить и кое-что передать. Но объяснить это учителям он, конечно, не мог, и предпочел сделать это более простыми словами.
«Я, Лазарев Данил Александрович, спал на всех четырех уроках, потому что мне хотелось поспать. К слову, я считаю, что наши уроки – бессмыслица, никакой полезной информации не дающая. А, согласно медицинским нормам, спать нужно не менее восьми часов. Грех не воспользоваться для этих целей партой!»
Это была не первая объяснительная, в которой, как говорили учителя, «читается полный лентяй, грубиян и Алекс Лазарев». Он отказывался посещать первый урок геометрии в четверг, так как считал, что делать геометрию первым уроком – насилие, он прогуливал физкультуру, аргументируя это тем, что «мотание головой взад-вперед – это не спорт», он оправдывал опоздания на уроки русского языка и литературы тем, что часто не угадывал, когда учительница придет вовремя. В общем, подобные тексты не удивляли уже никого. После них учителя со вздохом отсылали его куда угодно.
Освободившись, Данил первым делом подошел к школе Волковой и, ожидая ее, прикурил на лестнице. Когда это в окно увидела проходившая мимо завуч, она уже думала прогнать его. Но вовремя поняла, кто перед ней, и, уходя с крыльца, сбросила с себя всего одну фразу:
-Связалась же девчонка! Скоро сама там же окажется.
«Где – там же? – задумался Лазарев. – В Маймаксе? Или в Нью Джи? Эти учителя такие загадочные. Большинство судит о людях по их оценкам и поведению на уроках, какой же бред».
Наконец через щели кирпичей до него долетели звуки звонка. А он не знал, рад ли он этому. Ведь теперь ему предстоит выполнить важную задачу и, в отличие ото всех предыдущих, он сам повесил ее на себя. Утешало его только то, что и Волкова волнуется. Наверное, даже больше.
Вот она и приоткрыла дверь. Давно уже никого не удивляло то, что бывшую девочку-изгоя встречает компания Лазарев-Каверин-Каверина-Велл. Прежде Ника всегда была рада их видеть – уже от чувства, что она немного отомстила. Но сегодня ей хотелось, чтобы она, как и раньше, просто пошла после школы домой и уселась делать уроки. Чтобы вчерашний разговор оказался просто сном. И когда она заметила Данила, она все еще надеялась, что встретил он ее, чтобы пойти с ней в New Generation.
Но затем она увидела на нем нечто, что точно указало ей на реальность вчерашнего разговора.
Серьезное лицо.
У Данила Лазарева.
Такое можно увидеть только в особых случаях. Например, когда случайно намекнул чужой девочке на наличие секретов у его друзей. Или когда он знает, что стоит ему протрезветь – и его убьют Велл и Каверина. В остальных же девяносто девяти процентах ситуаций на нем читалась легкая ирония. Он ни о чем не волновался. И не без причин.
-Значит, идем, да? – вздохнула Волкова, подойдя к нему.
На часах – 13:30. Ника думала, что они переждут в New Generation.
-Да, но для начала надо кое-что передать тебе. Идем, - он ухватил ее за руку и затащил за угол школы. Они нырнули в открытый подвал, где кроме лопат и труб никого не было. Раньше Волкова никогда не заходила туда, и у нее возникло странное чувство, что Данил знает ее школу куда лучше.
-Зачем мы спустились в подвал? – В ее груди забарабанило холодом. Она доверяла Данилу, но никогда не забывала, что он – сын Алекса. Алекса, который с приветливым лицом продавал людям медленную смерть, обещая счастье.
-Чтобы никто не нашел нас. Такие вещи нельзя показывать кому попало.
Ника сглотнула слюну. Что он имеет в виду? Чего он хочет? А вдруг…нет, невозможно! Она уже сжала руки в кулаки, готовясь в случае чего засветить ему, как когда-то Укропинскому.
Лазарев сбросил с себя рюкзак, залез и достал из него черный фуляр. Волкова дрожала по-прежнему. Внутренний голос шептал ей врезать и бежать, но разум подсказывал, что нужно хотя бы выслушать его.
-Так, для начала хочу предупредить – это для тебя. А то еще что подумаешь, - начал Данил. – От тебя не требуется драться, мы все решим сами. Одна Регина чего стоит. Но если вдруг они захотят навредить тебе, ты должна быть готова.
Данил распахнул футляр, и Ника едва не закричала. Восхищение, шок и страх одновременно влились в нее.

2017-01-27 в 22:12 

Бесконечное ничего
В футляре лежал глянцевый черный пистолет. Прежде она уже видела такие в фильмах и, наверное, решила бы, что это игрушка, но пять букв, аккуратно вырезанные на поверхности, дали понять, что перед ней настоящее оружие. Или даже больше.
Девчонка прочла: «Alex L.».
Первую минуту она не могла даже говорить.
«Наверное, многим это покажется странным, но для жителей нашего города пистолет, защищавший Алекса Лазарева – это как нож, которым Джек Потрошитель вырезал органы проституткам».
-Нифига ж себе, - выговорила она наконец, задумавшись, насколько обычно это для Данила и насколько потрясающе для всех остальных.
-Бери, - протянул он пистолет.
-Что?! Это пистолет Алекса, а ты даешь его мне?
-Когда Алекса поймали, у него конфисковали все оружие. Это всего лишь травмат, особенным его делают эти вырезанные буквы, а так из него никого не убьешь.
Ника почувствовала, как часть камней в ней раскрошилась. Не так рискованно. Но все же ощущение, что ей передают оружие, которое мечтает подержать в руках каждый школьник, в том числе и Укропинский, на уровень повысило ее чувство превосходства. Она постоянно ощущала, как меняется ее положение, и кайфовала от этого.
-А почему его не конфисковали?
-В тот день, когда его наконец арестовали, он передал травмат Каверину. Если напомнишь, я как-нибудь расскажу всю эту историю. Велл ведь еще не упоминал?
-Он пообещал раскрыть множество подробностей.
-Ему не дано узнать это. Он же наслушался совсем с другой стороны.
-А остальные знают, что ты передал его мне?
-Знает Андрей. Он вообще-то хранится в сейфе Нью Джи, ключом и знанием пароля его не откроешь, но он может. Пришлось пробраться ночью, чтобы не объяснять его родителям, куда мы. В общем, спрячь пока в сумку, мы ждем остальных у Нью Джи и идем.
Теперь Ника почти не боялась. Ей казалось, что с появлением травмата Алекса она стала сильнее. Ей уже хотелось применить его.
«Тогда я, пусть и в шутку, но все же представила сцену из «Дневника баскетболиста» с собой на месте ДиКаприо. Я вхожу в черном пальто и с этим пистолетом в руках в свой бывший класс и, сверкая гравировкой «Alex L.», стреляю по очереди во всех со словами: «Помните, как говорили мне, что я тупая?». Разумеется, я не была серьезна в этих представлениях уже потому, что из травмата я не могла их убить».
Куда ушли две недели? Пролетели в мгновение, а изменили всю жизнь. Столько новых впечатлений, знакомств, знаний – пусть и не в той области, в какой нужно. Она никогда не подумала бы, что за такое короткое время все так перевернется. А ведь это только начало.
Регина Каверина стояла на крыше New Generation, как обычно, поглядывая на плывущие по воздушной реке ватные комки облаков.
-Мне все страшнее и страшнее. Драка – единственный случай, когда я могу быть полезна, но если что-то выйдет из-под контроля, Ника сразу все поймет, и Пролин не упустит шанса рассказать ей правду.
Она чувствовала, что это очередное испытание. Теперь уже – только для нее. Ника добралась до Макса, Андрею не за что тревожиться. А значит, она – главная мишень. Пролин не может выдать Нике только то, что прописано в Договоре. Как с Веллом, с ней не выйдет. Ника точно не воспримет это как нечто нормальное. Регина знала, что это вовсе ненормально, слова Лазарева напоминали ей об этом…но значит ли это, что Ника отвернется от нее?
-У меня нет слов, я так устала! Как же я хочу быть обычным человеком…мне всего тринадцать…
Поднимаясь на этаж с ресторанным двориком, где они договорились встретиться, Ника еще с эскалатора заметила, что он подозрительно пуст: всего несколько человек, и то взрослые. Обычно после уроков здесь полно народу. Но стоило ей подойти к столам, как она тут же все поняла.
Регина Каверина всегда выделялась шипами, и именно из-за них многие боялись ее. Она могла навредить ими, случайно задев. Сейчас, когда Ника увидела ее экипировку, ей пришло в голову, что прежний ее вид был всего лишь детской пародией.
Роза сверкала серебристыми шипами; солнечные колючие зайчики от них бегали по стенам. Шипы торчали из ее обуви, брюк, черной кожанки, шести браслетах на каждую руку, перчаток, колец и даже ободка на голове. Она собрала на себе всю одежду с шипами, что у нее была.
Велл тоже был во всем черном, и, как и Регина, надел черную кожаную куртку – из новой коллекции свой же матери, но об этом никто, кроме компании, не знал. И, конечно…
-А ты и драться в солнечных очках будешь? – поинтересовалась Ника.
-Пхах, нет, но пока не дойдем, лучше не снимать.
Волкову удивляло то, что раньше она не обращала внимания на цену его вещей. Те же очки даже во втором лицее не каждый мог себе позволить. Насмотревшись на наркоманов в Маймаксе, она перестала понимать логику людей, считавших Велла наркоманом только из-за района.
И все же ей до сих пор сложно было поверить в то, что она знает этот секрет. Она сразу начала иначе его видеть, замечать детали, до которых прежде и не додумывалась: воспитание, манера разговора, образованность, конечно же, число цифр на ярлыках одежды. Если бы он больше общался с городскими, если бы у них появилась хоть одна зацепка, его бы сразу заподозрили.
«И тогда до меня дошло, почему он ни с кем больше не общался. Но так делал не только он. Данил, Андрей, Регина – никто никогда не видел их в обществе других людей. Это только из-за Велла? Или, может, себя они тоже спасают?
Елена Дмитриева была одной из моих любимых моделей, а ее мать – дизайнеров, и ответ лежал на поверхности – но я его не видела. Чтобы увидеть его, нужно было поверить, как в сказках. Я попала в какой-то сериал, но до сих пор не понимала своей роли в нем».
Ника поглядывала на Регину и ее экипировку. Никаких сложностей она не видела – ей казалось естественным то, что Каверина хочет запугать противников.
-К тебе теперь подходить страшно, - все же призналась Ника Регине.

2017-01-27 в 22:15 

Бесконечное ничего
-Лучше тебе сегодня в самом деле не подходить ко мне, - прозвенела Регина, - это опасно, еще задену случайно.
Лазарев хмуро взглянул на девочку в шипах. Ника тогда не поняла суть предупреждения Регины. Да, она выглядела устрашающе, но Волкова не считала ее опасной. За время общения с ней Роза пусть и не раскрылась ей, но предстала простой девушкой, не способной убить человека, как о ней говорили.
«Самая, пожалуй, странная деталь всего расследования. Обычно именно такие сильные девушки в душе оказываются очень слабыми, и мне казалось, что так оно и есть. Достаточно глянуть на ее реакцию на Лазарева или поведение в Маймаксе! Но тот случай с Максом научил меня, что это не настолько простые тайны, чтобы я могла сама догадаться. Меня должно было что-то подтолкнуть.
Мы шли на встречу с их врагами. Может быть, это?»
-Кстати, а где наш блондин? – поинтересовалась Волкова, заметив отсутствие Каверина.
-Скоро подойдет, - сообщил Лазарев.
Ника помнила, что только они трое – она, Лазарев и Каверин – знают о травмате в ее сумке. Больше ее не удивляло то, что Велл и Каверина оставались в неведении. Причину она видела в одном – кое-кто будет явно не рад видеть в ее руках вещь человека, доставившего его семье столько проблем.
В одном…
Каверин подошел через пятнадцать минут. На этот раз он был в джинсах, футболке, бомбере и кедах – разумеется, выглядел он при этом далеко не по-маймаксонски.
Регина смотрела на него и завидовала – хотелось бы и ей быть спокойной за свою тайну! Но она на волоске. Ее может раскрыть одно неверное движение. Она на грани.
Перед глазами всплывала сцена трехлетней давности. Кровь…кровь на полу, ее руках и…белых волосах.
Она увидела ее вчера. Возможно, увидит сегодня. Каждую ночь этот фрагмент ее жизни приходит к ней. Она не справилась и слишком дорого заплатила за свою ошибку. Но почему именно им? Почему именно он оказался тогда рядом?..
«Если ты не можешь от этого избавиться, ты можешь этим воспользоваться», - как-то сказал он ей. Он понимал ее, как никто никогда не поймет. Он был ей ближе всех на свете, а теперь в ее жизни никогда не будет его. По ее вине.
В без десяти три они оказались за старыми гаражами, где их уже дожидались. Пролин, Семенов, еще два человека из Маймаксы, один из третьей школы и…
-Укропинский? – удивилась Ника, увидев бывшего одноклассника рядом с Пролиным.
«После случая с Веллом и долгого общения с Кавериным я поняла, что по лицу о человеке вполне можно судить. И Пролин не показался мне отморозком – у него была вполне стандартная внешность, и он был из тех, за кем приглядывают девушки. Я уже знала, что он из параллели Каверина. Неужели от конкуренции?
Так или иначе, его вид не сочетался с делом, которое он хотел совершить.
Но что в его рядах делает Укропинский? Это месть?»
-Ну здарова, Волкова. Что, думала, войдешь в крутую компанию и будешь в шоколаде? – с насмешкой проговорил он.
-Ничего я не думала, - отбила Волкова. – Я с самого начала все знала, так что не надейся запугать.
-Так-так-так, - встрял Каверин – С каких это пор отбросы так спокойно заводят с нами разговоры?
Укропинский вздрогнул. Ника почувствовала гордость за Андрея и свое положение.
-Какие мы важные! – начал Пролин. – С годами не меняемся. Но что это такие великие люди сами связываются с отбросами? – он ткнул пальцем в Розу и скомандовал: - Начинаем!
В этот момент платформы Регины оторвались от земли, и рука со всего размаху влетела ему в лицо. Парни тоже поспешили сжать кулаки, и Ника отошла в сторону.
Под ее ногами лежали ошметки асфальта, над головой расцветали листья, а перед глазами кипела битва. Теперь ей стало ясно, почему тринадцатилетнюю Розу так боятся: ее шипы впивались в каждого, кто к ней приближался. Ее части тела влетали в людей, выбивая из них кровь. Ее движения не напоминали трюки в фильмах, они были беспорядочными и секундными, но могли поразить любого профессионала. Изумруды налились ядом, на белые волосы брызнули первые капли крови, в шипах отражалось солнце, а она все била и била, совсем не думая о последствиях. Вот она, настоящая Роза.
На щеке Укропинского остались четыре полосы шипов. Роза отбросила его от себя одним ударом, а затем переключилась на товарища из Маймаксы, как и Велл, и из третьей школы. Лазарев был занят Семеновым, Каверин – Пролиным. Пошатываясь и морщась от боли, Укропинский сделал шаги к Волковой.
-А ты че в сторонке стоишь? Боишься? – усмехнулся он.
Нику заколотило от обиды. Шрамы на руках, желание умереть – все это из-за него, и все равно он смеется над ней! Ей захотелось, чтобы Роза добила его своими шипами, заколола до смерти. Но и у нее было припасено кое-что…
Волкова нырнула рукой в рюкзак, а когда достала ее, Пролин чуть не проглотил язык. Ему в глаза смотрело дуло пистолета, на котором он успел разглядеть имя легендарного маймаксонского бандита девяностых.
-Еще одно слово из твоего поганого рта, - загорелась Ника, - и пуля вместе с твоими мозгами окажется на стене того гаража. А может и без них, ведь они там вряд ли есть. – Ника сделала к нему еще один шаг. – В общем, слушай внимательно. Я от вас за всю жизнь натерпелась. Видишь это? – она вытянула левую руку. – Это ты мне, тварь, оставил. Ты! Ты и твои сраные дружки. И вот что: если хоть раз в дальнейшем вы позволите себе высказывания в мой адрес – любые – я, не постеснявшись, подкараулю вас хоть дома, и вам окажется честь быть застреленными из пистолета Алекса Лазарева. Как видишь, я уже и в Маймаксе побывала, и в Веллом сдружилась, и с убийцами поговорила, а про Данила Лазарева и вовсе промолчу. Так что осуществить задуманное смогу, не бойся. А уж благодаря Кавериным мне за вашу смерть ничего не будет, ясно? Но я могу осуществить это и раньше, если прямо сейчас ты не возьмешь и со всех ног не побежишь домой есть супчик и делать уроки. Вперед, - Ника опустила палец на спусковой крючок.
Ее слова, словно цунами, накрывали его. Кровь бежала по сосудам с космической скоростью, нагревая каждую часть тела. Нику охватила власть, власть и месть. Это случилось! Прошло полгода, и она не плачет. Она выпустила своих демонов и натравила их на давнего врага.
Опасаясь, что его побег увидят, Укропинский завернул за край гаража и исчез. Ника услышала шлепание его ног по трещинам асфальта. Рука едва опустилась. В животе гремел салют. Счастье с небес упало на нее. Да. Этот момент. Он настал.
Стоит ли говорить, что теперь можно забыть о статусе изгоя? Пусть боятся – ее это не тревожит. Пусть говорят что угодно – ее не волнует их мнение. Они перестали играть роль в ее жизни.
Год назад этот человек называл ее тупой. Минуту назад он, дрожа, убежал от нее. Нее и Алекса Лазарева.
-Вот крутая! – вырвалось у Каверина. Его руки ослабли, и Пролин сумел вырываться. Тотчас же на него накинулся Семенов, и Андрей не успел удержать врага, хоть и видел, что тот направился в Волковой.
-Не переживай, я не такой, как ты, - отбросил Пролин, - я не причиню вред человеку просто так.
Ника обернулась и вновь подняла руку с пистолетом. Она направила ее на Пролина, за спиной которого команду противников Изгноев разбивала в мясо Роза.
-Не подходи, - звонко сказала девчонка. Темно-русые ленты хлестали ее по лицу.
-Я не собираюсь трогать тебя, - сообщил Пролин, запустив руки в карманы. – Но ты считаешь, что это честно – выбивать противника из драки оружием?
-Честно, - ответила Ника, - я просто защищалась.
-Он был опасен для тебя, и ты пыталась спастись! Иногда сохранить свою жизнь, здоровье и достоинство важнее вымышленных правил. Объясни это своему дружку, - перевел тему Пролин.
В этот момент часы жизни Ники отмотали стрелки на ту ночь, когда во сне к ней пришла девушка с кровью из правого глаза. Она сказала нечто похожее.
«Спроси своего дружка…»

2017-01-27 в 22:15 

Бесконечное ничего
Она и забыла об этом сне – кошмаров хватало наяву. Возможно ли, что это было больше, чем сон?
- Какому дружку? – Ника не подала и виду, что фраза насторожила ее. Теперь-то она не спит. Теперь она получит ответ.
-Блондинчику своему! – Пролин ощутил, как к глазам подступают слезы, и глубоко выдохнул. – На Укропинского, значит, пистолет. Значит, мстим? Похвально, я могу понять тебя в этом. Но не могу в другом: ты, кто знает, что такое, когда тебя травят – почему ты водишься с теми, кто это делает? Почему ты презираешь не всех, а только тех, кто задел тебя?
Нику заморозило. Она не понимала, о чем он. «Блондинчик» - это явно про Андрея, но мог ли он? Он, кто отлично ее встретил, выслушал ее, с кем они общались «ВКонтакте» на философские, исторические и политические темы – мог ли он быть таким же, как Укропинский?
Она опустила пистолет.
-Что это значит? Андрей же не такой…
-Не такой, каким кажется! Поверь мне, это в его крови: притворяться идеалом для всех, но узнав о нем правду, ты, поверь мне, ужаснешься.
«Я смотрела ему в глаза, и меня распирало желание врезать ему! Ему ли учить меня, ему ли осуждать кого-то, ему ли распускать мерзкие сплетни?»
-Говорит мне дружок Укропинского, который хочет заработать деньги на вытравлении бездомных собак, - отбросила Ника.
Но Пролин только улыбнулся ей в ответ.
-Легко же вы повелись! Если кто-то и оказался поумнее, большинство его все равно не послушало. Человек, в котором живет настоящее зло еще с прошлого века, видит во мне злодея, способного на такое. Как ими легко манипулировать! Слушай сюда: никого я вытравливать не собирался, ясно? Я лишь хочу отомстить им. Так же, как отомстила ты, понимаешь? Я придумал им уловку, отлично подстроил все так, чтобы Лазарев услышал мой разговор и принял за чистую монету. Но дело не только в мести, моей мести – я узнал, кто ты. Узнал от людей первой школы, какие у тебя были проблемы. Поэтому я и подговорил Укропинского – ты или твои дружки отомстили бы. Но послушай, я должен тебя предупредить: не связывайся с этим дерьмом! Не верь им, они только кажутся белыми и пушистыми. Укропинский и то не устраивал то, что вытворял Каверин. Ника, я прошу тебя по-человечески…
Мечты Ники, ее счастье последних двух недель свалилось с плеч и треснуло об землю. Говорит ли Пролин правду? Каверин хвастлив – это да. Самовлюбленный? Определенно. Высокомерный? Уступает только самовлюбленности. Но значит ли это, что он способен над кем-то издеваться? Ника считала, что это – удел неудачников, желающих самоутвердиться. Андрея никак нельзя назвать неудачником, он с детства был способнее других, его семья занимает ведущее положение в городе, а его лучший друг – сын Алекса Лазарева. Зачем ему это? Чего он добивался?
-Я не знаю, верить ли тебе, - выдохнула Ника, почувствовав, как слезы накатились на глаза.
-Можешь не верить мне, но спроси у него. Или как минимум – у его родителей или Данила. Они все это помнят.
Нику трясло от шока. Но ей хотелось большего.
-Послушай, мне недостаточно. Я хочу знать, что это были за действия. Поэтому завтра в половину третьего в сквере Мира я жду тебя.
-Хорошо, - удовлетворенно ответил Пролин.
-Эй, ты! Куда сбежал? – раздался железный треск. Роза, на чьей одежде и шипах блестели капли крови, впивалась в него накаленными изумрудами.
-Я говорил с человеком, ты, ненормальная! – зарычал он.
Следующая секунда – и платформы Розы понеслись к Пролину. Но Ника не хотела терять информацию, которую получила – у нее еще остались вопросы. Ноги скользнули по земле, и она очутилась между Пролиным и Розой. Та неслась на них.
-Стой, Реджи, мы еще не договорили! – крикнула она, но Регина ее будто не увидела. Ряд браслетов дохнул ей в лицо на расстоянии десяти сантиметров, и Волкова от испуга резко развернулась, желая скрыться, но что-то железное и острое впилось ей в затылок.
Перед глазами растеклась сетка гаражных кирпичей. Ноги и руки размякли, Ника ощутила, как валится на землю, а в уголки сознания прокрался звук:
-НИКА!

2017-01-27 в 22:16 

Бесконечное ничего
Глава 15
Дикая Роза


Какое могущество – контролировать нечто, способное нанести столько вреда… да и вообще контролировать нечто.
Вероника Рот. Дивергент


Разомкнув глаза, Регина увидела, как тело Волковой упало на заросший асфальт. Вокруг ее головы разросся красный нимб.
-Нет, Ника! – бросилась она к ней.
Велл, Каверин и Лазарев тут же вскочили, а Пролин скомандовал своим:
-Остановитесь! И идите! Рассчитаемся потом! – Затем он нагнулся к Кавериной. – Нечего лить слезы. Она пострадала из-за тебя, и ты в ответе. Только взгляни на себя: ты можешь убить невиновного человека просто от того, что он попался тебе на глаза. Как таким монстрам позволяют спокойно выходить на улицу, находиться в обществе?
Слезы окатили лицо Регины.
-Это из-за тебя! Это ты должен был быть на ее месте! – она вскочила и засветила ему шипами в челюсть. Того отбросило на Каверина.
-Не пачкай об эту грязь руки, - сказал он Розе. – А ты получил то, что хотел? Вали.
-Свалю. Но учти, Каверин: ты еще ответишь за все, - развернулся Пролин и зашагал вдоль линий гаражей.
-Испугались! – презренно окинул он его уходящую фигуру, а затем развернулся к Волковой. – Как она?
-Несерьезное повреждение, - сообщил Велл, - но нужно поскорее отвезти ее в больницу.
-Прости, Ника, прошу тебя, - Регина сбросила прядь с ее теплого, но застывшего лица.
Опять. Опять из-за нее пострадал человек. Как и тогда.
-К Наташе?! Да как мы сунемся туда, как мы объясним, что произошло? – не выдержал Лазарев.
-Это не то, о чем сейчас надо думать! – отрезал Велл.
-Да, легко тебе, ты в свой домик пойдешь чаек пить, это нам выслушивать! – не выдержал Данил.
-Нет, Велл прав! – решил Каверин. – Главное – чтобы все с ней было в порядке.
Блондин нагнулся к ней и забросил на руки. К их счастью, частная больница находилась не так далеко отсюда, и им даже не нужен был транспорт.
Регина размазывала тушь по лицу. Опять та же картина: тушь, кровь и белые волосы, испачканные в этой смеси. Эти белые волосы, она никогда не забудет их. С них все началось и закончилось.
-Что я натворила? – прижалась Регина к Веллу.
-Она жива и даже не станет инвалидом, с ней все будет хорошо. Успокойся.
-Легко тебе, Макс. Тебе не составляет труда играть паиньку перед родителями, а в их отсутствие пропадать в Маймаксе. Мне бы возможность самой распоряжаться своей жизнью и что-то выбирать…
-Замолчи, поняла меня?! – крикнул ей спереди Лазарев – Если с ней что-то случится, я тебя убью!
-Досадно, что долг отдать никак не можешь? – поинтересовался Велл. – Даже Алекс не помог, но надо же самоутвердиться за счет других. И это при том, что если попытаешься убить Регину – ты знаешь, кто кого в итоге убьет. Так что замолчи.
-А ты и вовсе к Пролину нормально относишься, кто еще молчать должен?
Если бы руки Андрея не были заняты Никой, он всадил бы обоим, но он даже не хотел отвлекаться – его задачей было ускорить шаг и поскорее донести Нику. Но молчал он не только поэтому.
-У меня нет повода ненавидеть его, - заявил Велл. – В отличие от некоторых, он никого не бьет и не унижает необоснованно.
Макс и сам понимал, что бесполезно что-то доказывать, но каждое слово Лазарева било его по голове, как Регина Нику. Возможно, он бы и сдержался – но ситуация не позволяла ему зажать себя в руки.

2017-01-27 в 22:18 

Бесконечное ничего
Наконец они подошли к больнице. На лавках никого не сидело, и это их обрадовало, иначе слухи облили бы весь город уже через полчаса. Автоматические двери распахнулись перед Кавериным, несшим на руках обездвиженную девочку, голова которой была перевязана его пропитанным кровью бомбером. Увидевшая их администраторша сразу нажала на больничный телефон и позвала:
-Наталья Ивановна, срочно! Там Андрей с девочкой без сознания на руках.
-Пусть несет ее в мой кабинет, сейчас я там буду! – ответил электронный голос в трубке.
-Ты слышал? – обратилась администраторша к Каверину, но тот уже поднимался на второй этаж вместе со своей свитой. Наталья Ивановна, высокая блондинка с чистыми серыми глазами и в белом халате, уже ждала их у открытой двери. Когда Каверин уложил ее на операционный стол, она тут же принялась промывать рану.
-Наташ, все ведь хорошо с ней будет, да? – тревожно спросил Каверин.
-Да, ничего страшного. Но кто ее так?
-Пролин.
-Эх, ясно, - она снова принялась за Нику.
Голова девочки была забинтована, ее жизни и здоровью ничего не угрожала. Наташа сказала, что швы за волосами не будет видно, а значит, никто не потребует объяснений.
-А теперь расскажите мне все как есть. Все, с самого начала. Из-за чего они напали на вас? Чего они хотели, и что плохого им сделала Ника?
Перемешивая фразы, друзья рассказали ей о драке, наврав в одном моменте: Пролин сам заслонился Никой за секунду до удара.
-И вы молчали? Вам забили стрелку, а вы молчали? – она строго взглянула на всех четверых. - Ну вы даете! Нужно было срочно рассказать нам, мы бы уладили. Макс, ты один обо всем догадался, почему же ты нам не сообщил?
-Как будто мне кто-то поверит, - вздохнул Велл.
-Ты прав, это наш косяк, но теперь… он не болтнул ничего лишнего?
-Да, про меня, - ответил Каверин.
-Про…тебя? – глаза Натальи расширились от ужаса.
-Про то, что было в начальной школе. Формально он ничего не нарушил.
Обезумев от драки, блондин не мог слышать разговор Пролина с Никой, а также то, что они договорились встретиться.
-Это немного облегчает ситуацию, - выдохнула та. – Она хотя бы не знает тайны из Договора.
-Вообще-то знает, - признался Велл.
Прошло еще несколько минут, прежде чем Наташа Каверина услышала все и отсчитала их за то, что они не рассказали ранее. Данилу пришлось доложить и о том, что он провалил изначальный план, и Ника уже догадывалась.
-Мда, влипли. Она ведь не остановится, раз уже один секрет знает. Еще Пролин…может, нам вмешаться?
-Как остановишь его, если он по факту соблюдает все правила? – еле выговорил Каверин, поскольку почти все его лицо было обработано и заклеено.
-А может, и не надо? – едва выговорила Регина, несмотря на то, что одна она не получила даже царапины.
-Что? – на нее уставились четыре удивленных лица.
-Я о себе. Пусть узнает, раз все равно догадывается. Не думаю, что это так стыдно.
-Регина, ты ли это? – не понял Каверин.
-Стоп, стоп, стоп! – оборвал их Лазарев. – Может, это стоит с кем-то обсудить, не? Все-таки, тайна из Договора.
-А кто ты такой, чтобы она тебя спрашивала? Это ее тайна, и ей решать, - поставил его на место Велл.
-Я – лидер Изгноев. Точка. И я не позволю ей нарушить правила.
-Кто бы говорил о нарушении правил! – вспылил Макс. – Но что-то мне подсказывает, что не нам выбирать. Про меня она уже знает, тебе нечего скрывать, не лучше ли спросить того, кто все еще в опасности? – он взглянул на блондина.
Хотя Велл с самого начала не отделял его от остальных, Каверин все еще считал, что ему ничего не грозит.
-Я не в опасности, - сухо отвесил он. – Поэтому соглашусь с Веллом – такой, как Ника, я бы доверился.
-Я не так хорошо знаю Нику, как вы, - встряла Наташа, - но не думаю, что девочка, в девять лет способная помочь чужому ей парню, начнет осуждать Регину, а уж тем более – рассказывать об этом другим.
Данил слушал их и не мог понять, что произошло с окружающими – почему им резко стало все равно?
-Вы забыли, в какой мы ситуации? Мы же не просто так все придумали! Ника знает уже слишком многое, если позволим ей проникнуть чуть глубже, то конец.
-А тебе напомнить, из-за кого она столько знает? – покосился на него Велл. – Хватит строить из себя начальника, мнимый Алекс! Вспомни, сколько лет нам было, когда мы начали в это играться. Сейчас мы все достаточно взрослые, чтобы самостоятельно решать, кому что рассказывать, и никто не должен тебе подчиняться, даже несмотря на то, кем ты являешься. Тебе ясно?
-Наташ!
-Мне нечего добавить к его словам. Не очень-то приятно соглашаться с Дмитриевым, - взглянула она на Макса исподлобья, - но началось все именно с тебя, Данил.
-И это говорит лучшая подруга бывшего Изгноя? – не выдержал Лазарев.
-Не сравнивай, пожалуйста, ситуацию Регины с Линой и Алексом!
Он мог бы прямо сейчас сказать, что Регина намного опаснее Алекса, но он знал, что за этим последует. Как хулигану, ему не раз случалось попадаться под горячую руку, но в сравнении с шипованной рукой это ничто. Наташа не была в курсе, этот секрет не числился в документах, чем активно пользовался Пролин – но никто не воспринимал его слова всерьез.
-Мам, так что мне делать? Она скоро очнется. Говорить ей? – спросила Каверина.
-Если ты считаешь, что так нужно – говори, - поставила точку Наташа.
Тут фигура Лазарева молча встала и, ничего не произнося, направилась твердым шагом к двери, затем исчезла за ней, громко хлопнув.
-В своем духе, - вздохнул Каверин.
-Ты не пойдешь за ним? – удивилась Наталья Ивановна.
-Нет, ему нужно время. Оставьте его в покое хоть ненадолго.
Данил Лазарев смотрел на пожелтевшее от заходящего солнца небо, завешивая вид сигаретным дымом. Что стало с его жизнью, почему за какие-то три года он превратился в лишнего человека, путающегося у всех под ногами? По его дому разгуливает чужая девчонка, которая мутит с одним из главных его врагов, лучшая подруга его матери верит Дмитриеву больше, чем ему, и даже Андрей Каверин, одному которому, кажется, не все равно на Данила – он и то признает ее, этого опасного монстра, своей сестрой. За все четырнадцать лет он ни разу не назвал Лазарева братом – его это никогда не напрягало до появления Регины. Они отобрали у него все, но перед ними всегда раскрыты двери его дома. Дмитриев прикрывается квартирой и знакомством с Алексом Лазаревым, а, приезжая к родителям, наверняка вместе с ними брызжет желчью в адрес всех их. Сегодня Регина едва не убила Нику, и когда она очнется, она просто расскажет ей, наверняка надавив на жалость не без помощи Велла. И все! Ника даже не попытается защититься, она будет постоянно подвергать себя опасности, находясь рядом с ней, так же, как сейчас это делает вся его семья. Он мог бы спасти их, но лишь ценой своей жизни – а, возможно, не только своей…
Парень залез в карман и нащупал холодную сталь. Пистолет. Всего лишь травмат…
«Один в этом плюс, - решил он, - если Ника узнает, будет несложно объяснить, почему она всегда должна носить его с собой».
У него, кажется, появился шанс вернуть долг.

2017-01-27 в 22:18 

Бесконечное ничего
Последнее, что она помнила – это ледяные шипы, впившиеся ей в голову. Затем наступила пустота…пустота, заполнившаяся клоками ее воспоминаний, особенно яркими среди которых стали последние недели. Случайная встреча, ее условие, Красный дом, Маймакса, тайна Велла, Пролин, драка…
В темноту перед глазами пробились нечеткие белые пятна, заполнившие пространство. Боль в голове. Ника положила ее набок и увидела черно-серо-белый размытый силуэт.
-Ник, ты очнулась, - вздохнула Регина.
«Я не сразу сообразила, где я. Я не знала, сколько часов или дней прошло, что произошло за это время, знают ли родители, в опасности ли я…»
-Реги…
-Тише, все хорошо! Прошло только два часа, ты в маминой больнице, твоей жизни ничего не угрожает, мы принесли тебя сюда… - попыталась истолковать Каверина, чтобы поскорее перейти к делу.
Ника минуту смотрела на нее, осмысливая услышанное. Частички памяти всплывали в голове, показывая на поверхность последние минуты в сознании. Пролин, странный разговор с ним…и Регина, набросившаяся на них…
-Постой! – Ника резко поднялась, ощутив, будто на голову ей свалился бетонный груз. – Ты…это была ты! За что ты меня? – дрожала она.
Эти бешеные ядовитые изумруды, растрепанная белая пакля в крови – и резкий удар, разодравший бы ей лицо, если бы она не отвернулась. Она не боялась Розы. Но, может, напрасно? Может, не зря ее сторонятся, может, она действительно вредна?
Регина сделала шаг назад, затем ухватилась за застежки браслетов. Все шесть штук вскоре уснули на соседнем столике, мирно опустив иглы. Рядом пригрелись кольца.
На ней уже не было обтыканной шипами куртки – одна черная футболка. Конечно, снять штаны и обувь она не могла, но безопасный верх уже успокоил Волкову.
-Постой, я сейчас все объясню, но прежде позволь кое в чем признаться…
Ника ощутила, как по ее сосудам пробежались огненные струи. Неужели сама? Неужели Регина Каверина вот-вот сама признается в своей тайне? Но Ника заметила еще кое-что.
-Подожди, а что с твоим голосом? Почему ты говоришь, как обычный человек?
Регина впервые не звенела, простой ее голос был расплавленным и легким. Ника поразилась такому резкому изменению, до нее сразу дошло, что железный голос – часть имиджа Розы. Но для чего он?
-Это пункт тоже сюда входит…
Ника слезла с клееночной кровати и уселась на стул рядом с Региной.
-Ты, наверное, будешь в шоке. Но выслушай меня. Сегодня я поняла, что уже не могу и не хочу скрывать правду. А правда не самая приятная. Наверняка ты хоть раз задавалась вопросом – откуда я? Как я жила до переезда сюда? Тебя пугал и удивлял мой образ, ты вряд ли понимала, с какой целью девочке из Кавериных и девушке Велла понадобилась такая острая броня. И, думаю, в итоге ты решила, что это просто стиль, что мне так нравится. Но все куда глубже.
Регина уже не смотрела ей в глаза – она опустила их к рукам, и Ника не видела в ней той прежней Розы, которую все боятся. Перед ней сидела испуганная беловолосая девочка, с дрожью в голосе выдавливающая из себя признание.
-Возможно, ты заметила, что я не похожа на Наташу. Я вообще ни на кого из них не похожа. Потому что я здесь – левый человек. Я из детдома, Ника.
В Нике взорвались петарды, завыл ветер, пронесся ураган… она никогда не поверила бы, скажи это даже Макс, но это сказала сама Регина Каверина, на которую хотят быть похожи почти все девочки младше тринадцати. Ей завидуют, ее боятся, она стала нарицательным именем в этом городе. И теперь она сидит перед Никой и заявляет, что она из детского дома.
-Невозможно, - удивилась Волкова, - я в шоке. Никогда бы не подумала. Ты слишком…слишком крутая для детдома.
Ника вспоминала, как Каверина выкладывала в «Инстаграм» фотографии в купальнике. Шипы на ней неизменно были, но вот никаких шрамов и прочих детдомовских отметок она на ней не видела.
-И долго ты там была? Как ты оказалась там? Извини, если задеваю, ты можешь и не отвечать…
-Нет, спрашивай что хочешь. Я понимаю твое удивление. Я там всю жизнь, и, говорят, меня нашли под дверями детдома. Каверины удочерили меня в десять лет. Кстати, так они и познакомились, но это уже не по теме.
Нике все равно не верилось, что это правда. Когда она узнала про Макса, все вмиг сошлось, но в Регине нельзя было разглядеть детдомовку.
-А теперь, наверное, немного странный вопрос. Я не уверена, что там заморачиваются с именами – почему же тебя так необычно зовут?
-Меня звали иначе до шести лет. Я уже не помню, и вспоминать не хочу. – Она приврала. – Но потом я встретила одного прекрасного человека, и именно он так назвал меня.
-И кто же он? Макс?
-Нет, ты не знаешь его. И никогда больше не узнаешь.
Ника поняла, что следует сменить тему.
-Ладно, давай о чем-то другом. Где же ты жила?
-В Питере. Классный был город, но поверь, в моем районе видов на разводные мосты не было. Вот такой вот я бандитский Петербург, с шипами и железным голосом.
-Кстати о голосе…
-Да, я обещала. Я не только этим умею. Я многими могу. Смотри, - она глубоко вздохнула, а потом выговорила: - Ника, ты выйдешь за меня? – голосом Андрея Каверина.
Волкова зазвенела смехом, а Регина не унималась:
-Да, конечно! – вылетел из ее рта голос самой Ники.
Они хохотали еще минуту, но затем Регина вспомнила, о чем на самом деле она хотела предупредить Нику. Детдом был всего лишь вступлением.
-Ладно, посмеялись, а теперь давай к делу. В первую очередь, я хочу извиниться, а во-вторых – предупредить. Ты ведь заметила, что я часто на кого-то бросаюсь – на Данила, например. Или на всех этих сообщников Пролина. И если меня не удерживали, никто не уходил без повреждений, - она взглянула на браслеты, подпачканные кровью. – Наверное, ты думаешь, что я невероятно сильная. И да, оно так, но в другом смысле. Я не контролирую это.
-То есть?.. – уставилась на нее Волкова, понимая, к чему она клонит.
-То есть, я могу навредить людям, сама того не желая. Стоит им разозлить меня, хоть немного – и я сразу наброшусь. Наверное, ты заметила, что я принялась за Пролина именно тогда, когда он назвал меня отбросом в разговоре с Андреем. И тут же скомандовал. Потому что он боится раскрыть меня своим дружкам, ведь тогда они все побросают его.
Как ни странно, новость это не испугала ее и удивила намного меньше новости о детдоме.
Ника вспомнила слова самого Пролина. Если это правда, и если завтра она узнает подробности, как она поступит? Она не сможет дружить с человеком, способным кого-то травить. Она не будет считать его человеком, в ее глазах он всегда будет монстром. Потому что сама она от этого пострадала. Потому что едва не убила себя в двенадцать лет.
Если одноклассники и трогали ее, она легко могла ответить. Они не распускали руки, но словами почти уничтожили ее. Вот они – ее монстры. Если Регина жила в детдоме, она никогда никого не затравит, решила Волкова. Поэтому…

2017-01-27 в 22:19 

Бесконечное ничего
-Я не боюсь тебя, Регина. Все хорошо.
Ее глаза остолбенели.
-Даже если так, всегда будь осторожна и помни это. Никогда не стой близко ко мне, чтобы иметь возможность, если что случится, укрыться.
Ника смотрела на гору сброшенной острой кожи, и в ушибленной голове ее созревал новый вопрос.
-Но если ты боишься кому-то навредить, зачем ты надеваешь так много шипов? С ними ты еще опаснее.
-Так в этом и дело! – Ника никак не привыкла, что с языка Кавериной слетают слова, сказанные не железным голосом. – Не могу же я при встрече говорить людям, что я опасна и лучше держатся от меня подальше. Шипы делают это за меня, люди бегут, потому что боятся удариться о них, а не об меня. К тому же они как бы говорят, что я «сильная и смелая», раз не боюсь так ходить. Ты, в общем-то, поняла.
-А черная одежда, бледность и белые волосы – просто дополнение к стилю? Или ты под Кавериных осветляешься? – Ника думала, что вопрос никак не задел ее.
-Бледность – да. И многие элементы вроде черепов и платформ идут туда же. Пусть считают, что я что-то вроде панк-гота, а не просто обвесилась шипами. Но черная одежда и белые волосы – отдельная тема.
Регина подошла к Нике и обняла ее. Впервые Каверина коснулась ее живым телом, а не закованным в острые доспехи. Волкова поняла, что железной девочке не хочется говорить на эту отдельную тему. Регину Каверину знали, ее ни с кем не спутать, и ее или ненавидели, или записывались к ней в подпевал – никто не относился к ней нейтрально. Многие пытались копировать ее стиль, но никому не хватало смелости набелить лицо, осветлить волосы, ярко подвести глаза и надеть такое большое количество шипов, и не только потому, что они боялись осуждения общества – боялись они еще и гнева самой Кавериной. То, что ей тринадцать – известный факт, но это не мешало ей пугать тех, кто чуть старше. В этом отчасти была заслуга Велла. Но и она не отставала – считалось, что, будучи слабой, она бы с ним даже не познакомилась.
Кому могло прийти в голову, что эта железка носит шипы, дабы оттолкнуть от себя людей? Не общается ни с кем, кроме своей компании, чтобы никому не навредить? И носит черное, потому что кого-то потеряла?
Но белые волосы…почему именно белые? Ничего общего с блондом Кавериных! Что они значат?
-А какой у тебя натуральный цвет? – поинтересовалась Ника.
-Черный. Да, странно, но я не просто так их такими белыми сделала. Забывать не хочу. Если хочешь, можешь спросить меня о чем угодно, но только когда мы одни.
-Кстати про одни…почему здесь только ты?
-Я попросила дать мне время, чтобы все рассказать. Я позову остальных, если хочешь.
-Нет, не надо, - решила Ника. Она бы с радостью повидалась с Веллом, к которому теперь питала уважение – она не думала, что сын депутата и дизайнера сможет полюбить психбольную детдомовскую девочку. Эта история напоминала ей уже не только Ромео и Джульетту, но и множество других книг и фильмов о любви богатых и бедных, здоровых и больных. Она бы поговорила с Натальей Кавериной, как и три года назад, ведь она понимала, как сложно взять такого ребенка. Но ей ни за что не хотелось видеть сейчас Данила Лазарева и Андрея Каверина.
Как Лазарев так мог? Она поняла, что не зря его считают эгоистом. Если бы не Каверины, он бы тоже оказался в детдоме. Но ему повезло. И теперь он считает, что это дает ему право оскорблять других. Теперь до Ники дошло, почему он так часто ходил избитым, и что ни Велл, ни Пролин не тронули его вчера и пальцем. Но судя по тому, как он дразнил Регину, пока они шли до Красного дома, и как переживала она из-за этого, он специально провоцирует ее, играет с ее болезнью.
А Каверин? Идеал разрушен. Врали ли Пролин? Это она выяснит. Она не знала, кому верить, но его слова совпадали с репутацией блондина. С ней он не вел себя нагло, но, видимо, повезло только ей. Если он один из таких, как Укропинский, сможет ли она нормально общаться с ним? Она не может простить бывших одноклассников за свое прошлое, а какое особое право имеет Каверин? Она считала, что такие люди не меняются. И если она совершит хоть один промах, не отзовется ли прошлое?
-Так или иначе, не говори моим родителям…моим приемным родителям о моей проблеме. Ну, о нападках этих. Я очень боюсь, что они узнают.
-Что? – удивилась Ника. – Ты не говоришь им, а они не замечают?
-Дело в том, что меня не водили к психиатру, официально у меня не стоит диагноз, и я не знаю, как это называется. Когда я кого-то избивала в детдоме, все считали это простой агрессией, хотя никогда никого не хотела бить, - она сжала глаза. – Они никогда не говорили мне ничего обидного, мне не за что злиться на них, но для их безопасности я стараюсь их избегать. У меня получается не вредить им еще и потому, что они многое позволяют мне. Они никогда не ругаются, если я поздно прихожу домой или вообще е прихожу, разрешают мне оставаться у Макса на ночь, покупают мне сигареты и, конечно, никогда не возражают против моего стиля.
Регина, тринадцать лет. Раньше Ника не задумывалась над тем, как свободно живет Каверина, и не удивлялась этому, но теперь в мозгу всплыли две вещи: она делает то, что никогда не позволит себе любая другая ее ровесница, но при этом она, в отличие от большинства на ее месте, остается весьма порядочной.
«Я не хочу стереотипно мыслить, но мне казалось, что детдомовские чаще других связываются с наркотиками и криминалом, но это прошло мимо Регины. Она в Маймаксе почти ежедневно, но держится. Раньше мне казалось, что причина – Андрей, но было это тогда, когда я считала Велла наркоманом, а ее способной контролировать свою агрессию».
-Интересно, почему они не боятся за тебя? Насколько я помню, за приемного ребенка несешь куда больше ответственности.
-Потому что Велл. Он никогда не давал мне скатиться. Помню, как он отпи*дил тех, кто предлагал мне наркотики. Тот случай, когда я перепила, тоже не прошел мимо. А моя успеваемость – целиком и полностью заслуги Андрея, ведь я умею хитрить, в отличие от Лазарева. Почти все я списываю с его позапрошлогодних тетрадей. Либо он сам мне все делает, ему это не составляет труда. А устно меня почти никогда не спрашивают – я так пялюсь на училок и выгляжу в целом, что они не выдерживают рядом со мной.
-Кстати о Велле, как же вы познакомились на самом деле? – решилась спросить она, понимая, что теперь им нечего скрывать.
Регина выпустила из себя пар, сцепила руки в замок и начала.

2017-01-27 в 22:19 

Бесконечное ничего
-Когда я только приехала, я не контактировала с Данилом. Вообще. Он пытался, но я просила его не подходить ко мне. И закрывалась в своей комнате. Затем с гибелью матери вернулся Андрей. Я не пришла на похороны, боялась, что волнение тоже повлияет на мое состояние, поэтому увиделась с ним только спустя три дня. Я просила его отойти – он не давался. Я набросилась на него, но он как-то сумел остановить меня, - Нику удивило, что он все же ее остановил, ведь она не знала, какую важную деталь не могла сказать Каверина, - и нормально поговорить. Я со временем перестала бояться его, начала выходить из комнаты, он проводил много времени со мной, учил нормально писать, читать – я ведь ничего этого толком не умела, все три класса до этого школу прогуливала, меня из-за сиротства не исключали. Все шло хорошо, я чувствовала себя снова счастливой, мне уже начало казаться, что я смогу жить, как все. Но потом я заметила, что Данил не рад мне. Он целый год жил без Андрея, виделся с ним раз в неделю, и это было непривычно ему, а теперь он вернулся – но, посмотрите, уделял внимание кому-то еще! Я тогда уже носила шипы. Андрей быстро понял мою проблему, а потому просил Данила никогда не говорить мне ничего обидного, и это злило его. Однажды, когда никого из Кавериных не было дома, я попробовала почитать сама, но представь себе эту картину – десятилетняя девочка с ростом на двенадцать читает вслух по слогам! Данил это услышал. Он сказал мне, что я тупая, ничего не умею, даже просто читать, и…и я набросилась на него и очень сильно избила. Очнувшись, увидела на руках и браслетах кровь – и сбежала. Я решила, что опять провалилась, и что никогда не смогу жить среди людей. Дороги в мир мертвых мне тоже не было. – Ника снова не заметила, как Регина вырвала ключевой момент. – Я вспомнила, как воровала в детдоме, и решила, что теперь это станет моим единственным путем жить. Я подумала найти какой-нибудь оставленный дом и поселиться там. Ну что ты пытаешься спрятать улыбку? Можешь смеяться сколько угодно. Мне ведь десять лет было, о каких реальных планах шла речь? В общем, я целый день где-то бродила. В Маймаксу тоже зашла, и там ко мне какие-то отморозки начали приставать. Ты догадываешься, чем это для них закончилось. Я выбралась за край города и долго ходила по каким-то пустырям, а потом забрела в лес по какой-то неожиданно хорошо асфальтированной дороге. Куда я набрела спустя час, и так понимаешь. Да, смешно это – он даже не удосужился закрыть ворота, а я подумала, что такой шикарный дом заброшен. Да, мы оба тогда не шевелили мозгами, но в итоге это сделало наши жизни лучше. Сначала он решил, что я воровка, и по какой-то автоматической системе запер все двери и окна. И я бы напала на него, но он смог остановить меня, как Андрей. Меня это удивило, но еще больше я удивилась, когда узнала, кто он. В смысле, кем он был и кем приходилось быть. Я ведь понятия не имела о том, кто такой Алекс и что он им сделал, в политике и роли Дмитриевых в ней тоже не разбиралась. Фамилию свою ему не называла, ведь так ему было бы проще в случае, если начнут разыскивать, утверждать, что никакой Регины Кавериной он не знает. Правда, Андрей и по принуждению первого Данил обчесали весь город. Они не знали, где я, не знали, где он. Но как-то раз мы с Максом решили сгонять в Маймаксу. Ну, ты понимаешь, рисковать он любил, а мне ничего бы не было. Нас как-то запомнили, а Данила там признали некоторые, кто знал Алекса. В общем, так нас и сдали. Они прям заявились к нему, это долгая история, но только когда Андрей сказал «Регина Каверина» и что я его сестра, он все понял. Я попыталась объяснить, и дошло, но парни хотели вернуть меня. Я пыталась их остановить, но Макс сам остановил меня. Мы долго думали, что нам делать. И сделали то, что ты видишь теперь. За это все Данил и ненавидит меня. За то, что заняла его место, за то, что завлекла врага…и за то, что я монстр.
Каверина закрыла лицо ладонями, и Ника услышала всхлипы.
Дослушав, Ника спутала в голове ком впечатлений.
«Со стороны казалось, что в этой компании все до невозможного просто. Такие герои есть в большинстве сериалов. Раздолбай(Лазарев), бандит(Велл), звезда (Каверин) и сильная и независимая девушка(Регина). Хоть один типаж всегда присутствует.
Могла ли я представить, кем они в итоге окажутся? Велл – Дмитриев? Да скажи, и меня засмеют. Каверина из детдома, а все ее величие держится на проблемах со психикой? Если я кому-то об этом скажу решат, что я хочу оклеветать ее.
Но не это меня пугало. Она явно не врет насчет Лазарева. Если окажется, что и Пролин не врет о Каверине, то мое мнение о них никогда не будет прежним».
-Ну какой ты монстр? – бросилась к ней Ника. – Ты никому не желаешь зла! Ты не виновата ни в чем! – она мягко оттащила ее руки от лица, разделенного полосами цвета нормальной кожи. – Виноваты те, кто провоцирует тебя, - она подумала о Лазареве, - зная, что ты не можешь это контролировать. Да, в результате в крови оказываются противники, но жертва все равно ты. Да, у нас привыкли не нападающего учить морали, а жертву правильно отвечать, но ты не виновата, что общество тупое. Да, к детдомовским отношение не ахти, но теперь ты здесь, твое положение выше многих в этом городе, кто всегда жил с родителями, а еще недавно ты и мечтать об этом боялась. Перестань плакать! Прости за резкость, но те, кто так обращается с человеком, заслуживают быть проткнутыми шипами.
-Ты говоришь как Макс…
-Один из лучших комплиментов.
Ника смотрела на нее и удивлялась, понимая, что местами они с Региной Кавериной, которой она восхищалась раньше, похожи. Когда дразнили ее, никто не пытался их остановить. Но стоило Нике дать отпор, и она сразу становилась виноватой, на нее из ведра выливали обвинения и делали ненормальной. Но Ника никогда не нападала неосознанно, она контролировала каждое действие и прекращала в любой момент; Регина же не могла ничего с собой сделать. Она не из тех, кого били в детдоме – она из тех, кто бил. Но бил лишь для того, чтобы не били ее.
-Я чуть не убила тебя, почему же ты меня защищаешь? – не понимала Каверина.
-А я однажды чуть не убила себя из-за других людей. Просто если бы ты сказала мне заранее, ничего не было бы.
-Я хотела, но испугалась, что ты тогда не пойдешь с нами.
Ника чувствовала в Регине свою будущую подругу. И, в отличие ото всех прошлых случаев, когда ей казалось, что она нашла друзей, в Регине она была уверена. Она знала, что та не использует ее. Ведь немногие готовы принять ее такой, какая она есть. Ей хотелось всегда быть рядом с этой девочкой, и, возможно, когда-нибудь узнать, что же значит этот белый цвет волос.
Меньше всего ей хотелось объяснять родителям, что произошло. Поэтому она уговорила Наталью Ивановну держать это в секрете. Конечно, она еще пообщалась с Веллом и Региной, желая разузнать о них побольше. Но как только подошли Каверин и Лазарев, Ника поспешила сообщить, что ей пора домой.
Она не хотела разговаривать с ними до тех пор, пока не выяснит всю правду о них. А затем она посмотрит им в глаза и спросит, какие же цели они преследовали в тот момент. И, в зависимости от узнанного, сделает вывод – стоит ли окружать себя такими людьми.

2017-01-29 в 10:16 

consolo
подхожу; критически
что вам сказать: когда вы поначалу сказали "рассказ", мне показалось, что это будет всё же малая форма. Понимаю, что влечёт начинающих сразу писать трилогии, но, полагаю, навыки оттачивать всё-таки следует на том, что легче оценить и контролировать.

например, россыпь могил в первом предложении даёт опытному читателю полное представление о том, что вы не справляетесь, скорее всего, с образнообразующими определениями, метафорами и эпитетами. россыпь образуется из чего-то, что можно рассыпать. могилы хранят форму, когда их кантуют? нет.
россыпь - это ещё и месторождение ископаемого. совсем не подходит.

мутно-серая плита, под ногами которой, казалось, только сегодня насыпали свежую землю - по контексту - под ногами у плиты. у плиты есть ноги?

фактически, всё. на большинстве сайтов с произведениями сетевых авторов два таких первых предложения - приговор. читатель жмёт на что угодно: назад или крестик.

за что могу похвалить (опять же, продиагоналив первую часть) — за лексику. Богатый словарный запас — отличный задел на будущее. сейчас вам требуется читать разборы сочинений ваших коллег. Искать рецензии, комментарии, даже "перловки". впитывать о том, что не стыкуется, как надо утрясать фразеологию и смысл конструкций.
прокачаете внимательную вычитку.
Но странная сила тянуло ее к этой могиле

удачи!

2017-01-29 в 15:58 

Бесконечное ничего
consolo, спасибо)
Ой, ну 1 глава это жееесть, которую я все никак не возьмусь переписать. Написала её в 14 лет, в то время как, скажем, существующие главы 2 части из дневника - в 17. Как-нибудь доберусь. Сейчас активно работаю над языком и над 2 частью

     

Творческое объединение свободных авторов и критиков: CREATE!

главная